«Зачем это продолжается?» О чем говорят в Туапсе после трех атак БПЛА на НПЗ и попадания нефти в море, осадки и воздух

Туапсе встречает конец апреля 2026 года в режиме чрезвычайной ситуации. За двенадцать дней город пережил три атаки беспилотников по нефтеперерабатывающему заводу и морскому терминалу.

Специально для Юга.ру журналист Антон Деев рассказывает, как Туапсе переживает самые разрушительные атаки с начала СВО.

Хроника: три удара за полмесяца

Ночь на 16 апреля. Первый удар пришелся на морской терминал — комплекс перевалки нефтепродуктов, через который продукция завода уходит на экспорт. Погибли два человека, еще семеро получили ранения. Пожар на территории терминала тушили четверо суток и ликвидировали только 19 апреля.

Ночь на 20 апреля. Не прошло и недели, как город атаковали повторно. Удар снова пришелся по терминалу. Погиб еще один человек, один пострадал. Открытое горение удалось остановить только к вечеру 23 апреля, полностью пожар потушили на следующий день.

Ночь на 28 апреля. Третий удар стал самым серьезным с точки зрения промышленных последствий: пожар возник не на терминале, а на территории самого нефтеперерабатывающего завода. На месте работали 122 спасателя и 39 единиц техники краевого МЧС. По данным оперштаба, обошлось без жертв, но из-за выхода из строя насосной станции НПЗ часть города осталась без воды. Жителей улиц Кошкина, Пушкина и прилегающих переулков попросили эвакуироваться. Вечером 28 апреля по всему Туапсинскому району ввели режим ЧС регионального уровня. В город вылетел глава МЧС Александр Куренков.

«Если захотят, снесут весь комплекс». Что говорят местные жители

Андрею [все имена героев изменены. — Прим. Юга.ру] почти 60 лет, он живет в центре Туапсе с начала нулевых. Вспоминает, что атаки были и раньше. Прилетало, горело, тушили, латали. Было ощущение, что «это терпимо»: «ну, военные действия, ну, бывает, жизнь идет». «Мы в этом смысле были как кошка, которая привыкла к пылесосу, — говорит он. — Шумит, неприятно, но не убивает».

Перелом, по его словам, случился после второго апрельского удара, 20-го числа. Не потому, что было страшнее, а потому, что стало понятно: «Если они кладут туда, куда хотят, второй раз за неделю — значит, положат и еще. Значит, если захотят, весь комплекс снесут. А мы будем смотреть».

Отдельный сюжет — системы оповещения. Жители Туапсе уже после второй атаки жаловались, что предупреждения о подлете беспилотников приходят с заметным опозданием — иногда уже после первого взрыва. Нормальных бомбоубежищ в городских многоэтажках нет. Те подвалы, что есть, под укрытие технически не приспособлены — узкие проходы, трубы, отсутствие вентиляции.

Марине — 42. Она записала на телефон короткое видео с атакой БПЛА и выложила в заблокированный Telegram, которым в Туапсе, как и везде, продолжают пользоваться через VPN. Уже утром к ней пришли двое в штатском, представились сотрудниками полиции. Объяснили, что съемка последствий атак и их распространение в публичном пространстве может квалифицироваться как содействие врагу. Отделалась предупреждением.

Ночь на 28 апреля она описывает сбивчиво, перескакивая с детали на деталь. Началось около полуночи. Хлопок, гул, еще хлопок. Не минуту и не пять — часами. Сидела на полу в коридоре, прижимала к себе собаку. Бежать было некуда: разве что брать машину и уезжать из города. «Как в фильме ужасов, — говорит она. — Только кино можно выключить». Марина признается, что раньше ограничивалась успокоительными, но к третьей атаке уже перешла на спиртное.

Днем, говорит она, город живет слухами. Официальной информации о масштабе разрушений нет, а «люди не слепые». Шепчутся, что бо́льшая часть терминала уничтожена, на восстановление могут уйти месяцы, а то и годы.

«Пусть лучше не восстанавливают. Я не хочу, чтобы к нам прилетало, — сетует Марина. — Три раза за две недели — это куда годится вообще? Значит, безопасность обеспечить не могут. Тогда зачем восстанавливать мишень? Зачем это все продолжается вообще?»

Что такое Туапсинский НПЗ. Короткая, но важная справка

Без понимания, что именно стоит на берегу Черного моря практически в самом центре Туапсе, разговор про апрельские пожары теряет половину смысла. Это один из ключевых экспортных узлов «Роснефти» на юге России.

Завод запустили в 1929 году. Это один из старейших НПЗ страны и старейший в структуре «Роснефти», в которую он вошел в 1992-м, на этапе создания компании. Эксплуатант сегодня — ООО «РН-Туапсинский НПЗ». Главное, что отличает его от двух с лишним десятков других российских НПЗ: это единственный нефтеперерабатывающий завод страны, расположенный непосредственно на черноморском побережье. Любая авария здесь может стать не только промышленной, но и морской.

Завод работает в единой связке с собственным морским терминалом «РН-Морской терминал Туапсе» — его перевалочная мощность около 17 млн тонн в год. С 2013 года в порту работает глубоководный причал, способный принимать суда длиной до 250 метров и осадкой до 15 — то есть полноценные танкеры дальнего плавания. Через этот терминал на экспорт уходит продукция не только самого Туапсинского НПЗ, но и Саратовского, Ачинского и самарских заводов «Роснефти». В апреле в огне оказались обе части комплекса — сначала терминал, потом сам завод.

Проектная мощность переработки после модернизации — до 12 млн тонн нефти в год; до реконструкции, которую «Роснефть» начала в 2005-м, было около 5 млн. Историческая специализация — мазут и прямогонный бензин, по итогам реконструкции компания обещала увеличить глубину переработки почти до 99% и перевести производство на стандарт «Евро-5». Часть этих планов к 2026 году так и не была завершена. Нефть на завод идет по трубопроводу «Транснефти» — с месторождений Западной Сибири, Оренбуржья, Ставрополья. Большая часть готовой продукции исторически уходит на экспорт. Это превращает связку «НПЗ + терминал» в логистический узел, имеющий значение далеко за пределами Кубани.

Атаки беспилотников на Туапсинский НПЗ фиксировались и раньше, но последствия удавалось локализовать в рамках одной площадки. Апрельская серия 2026 года — самая разрушительная за все время СВО: впервые удары пришлись и по терминалу, и по самому заводу подряд, и впервые загрязнение вышло за пределы промышленной зоны — в реку, в море, в воздух над городом.

Разлив: как нефть попала в реку, а потом в море

Первая утечка случилась в ночь на 16 апреля, сразу после удара по морскому терминалу. Нефтепродукты пошли в реку Туапсе — она течет через весь город и впадает в море прямо у центрального пляжа. Реакция спасателей была быстрой: в устье поставили заградительную дамбу, шесть каскадов боновых заграждений и нефтеловушку. Параллельно вдоль берега у центрального пляжа выставили дополнительно около километра бонов, чтобы пятно не разносило вдоль побережья. На том этапе казалось, что разлив удастся локализовать в пределах реки.

20 апреля — повторный удар по терминалу. К старому пятну добавилось новое. Объем нефтепродуктов в реке вырос, нагрузка на боновые заграждения — тоже. Пожар удалось остановить только к 23 апреля, полностью потушить — 24-го.

Однако в тот же день в Туапсе прошли обильные дожди. Уровень воды в реке резко поднялся, начался шторм — и нефтепродукты перелились через верхний край бонов и ушли в море. Заграждения, которые держали пятно почти неделю, не справились с подъемом воды. Одновременно в самом городе начался «нефтяной дождь» — осадки с примесью продуктов горения. Темные капли остались на машинах, тротуарах, белье на балконах, листве. На обочинах появились лужи, которые не уходили несколько дней. Жителям пришлось мыть стены домов и крыши гаражей. Власти называли загрязнение «локальным», экологи и сами туапсинцы — нет.

С этого момента работы по уборке велись фактически в трех режимах одновременно: на территории НПЗ и терминала тушили огонь, в реке и в ее устье продолжали удерживать остатки пятна, а на центральном пляже и в поселках к северу собирали то, что уже выбросило на берег. На трех участках работ собрали более 7 тысяч куб. метров загрязненного грунта и водомазутной смеси. На уборке были заняты около 360 человек и более 60 единиц техники, в море работали суда «Кубань-СПАС» — на пике одновременно задействовали 13 штук.

Экологи объединения «Прозрачный мир» по радиолокационному снимку от 25 апреля оценили общую площадь разливов в районе Туапсе в диапазоне от 0,4 до 3,8 кв. километров. У центрального пляжа протяженность пятна вдоль берега — более полукилометра. Загрязнение шло от порта и устья реки Туапсе, нефтепродукты выносило в открытое море и вдоль побережья на север. По прогнозу экологов, при текущей розе ветров и течениях следы могут дойти до пляжей Агоя, Небуга, Ольгинки и Новомихайловского. Часть из этого уже произошла: мелкая фракция зафиксирована в Шепси — это село на границе с Большим Сочи.

«Им-то за что этот ад?» Как волонтеры отмывают животных

На фоне Анапы и катастрофы в Керченском проливе, где счет погибших птиц шел на тысячи, туапсинская картинка кажется почти умеренной. Однако экологи отмечают, что это иллюзия: во-первых, в Туапсе иные фракция (нефть, а не мазут) и берег (галька, а не песок). Фауна побережья все равно оказалась под ударом, просто удар распределится во времени иначе.

К концу прошлой недели волонтеры отловили 22 птицы, испачканных в нефти, и отправили их в реабилитационный центр в Анапе — тот самый, через который год назад прошли сотни анапских пернатых.

Параллельно в Туапсе идет работа с уличными животными — теми, кто попал под «нефтяной дождь» и не смог отмыться сам. По данным на 27 апреля, успели отмыть 560 собак и 130 кошек. Волонтеры не только отмывают пострадавших животных, но и заранее объявляют в районных чатах места, куда можно привезти животное, и ищут временные передержки. Часть собак и кошек, которых отмыли, тут же выпускают обратно — деваться им некуда. Волонтеры открывают сбор на шампуни, полотенца, переноски, чесалки и средства для дезинфекции.

Отдельный сюжет — отношения волонтеров и власти. Сразу после первого разлива в сборе нефти участвовали около 150 человек, но к концу апреля волонтеров перестали пускать на центральный пляж — там работают только профильные службы и техника. Это привычная для региональных ЧС картина: на «витринной» площадке, куда ездят губернатор и федеральные министры, добровольцев убирают из кадра.

Анастасии 22 года. Ради того, чтобы вытаскивать пострадавших животных из нефтяных пятен, она на третьем курсе бросила университет. В прошлом году она несколько месяцев волонтерила в Анапе, а как только узнала о первых разливах здесь — сразу приехала в Туапсе.

Анастасия признается, что сочувствия к человечеству у нее не осталось: спасать хочется только тех, кто ни в чем не виноват. «Они не понимают, почему их шерсть или перья вдруг стали тяжелыми и почему так больно дышать, — говорит она. — Им-то за что этот ад?»

От быстрого самоочищения до десятилетий ущерба: споры экспертов

Экспертное сообщество в оценке туапсинских событий разделилось — но не в вопросе о том, является ли произошедшее катастрофой, а в вопросе о ее масштабе.

Наиболее жесткую позицию занимает кубанский эколог, член регионального СПЧ Евгений Витишко. Он побывал в Туапсе сразу после первых ударов и назвал происходящее крупнейшим экологическим бедствием региона за последнее время — превосходящим по масштабу и потенциальным последствиям катастрофу в Анапе. Витишко указывает на принципиальное отличие: в Туапсе дело не ограничилось одним только разливом нефти — загрязнены одновременно и вода, и воздух, и почва. По его подсчетам, «нефтяной дождь» выпал на территории более 15 тысяч га, затронув леса, особо охраняемые природные территории и водные объекты.

Витишко подчеркивает, что части проблем можно было бы избежать, если бы власти отреагировали оперативно, однако ситуацию осложняет и нежелание «Роснефти» публично признавать масштаб повреждений. При этом, по его оценке, загрязнение может затронуть около 70 километров побережья Туапсинского района, а последствия будут сказываться до десяти лет — выпавшая с осадками сажа просочится в почву и со временем снова попадет в море.

28 апреля Витишко смог осмотреть городской пляж, но уже на следующий день полиция его туда не пустила. Он призвал СМИ активнее освещать ситуацию, чтобы власти ввели ЧС федерального уровня.

Не все экологи разделяют оценку Витишко. Роман Пукалов, директор природоохранных программ «Зеленого патруля», тоже побывал на месте — и тоже увидел нефть на гальке, черных кошек и мешки с грунтом, которые некуда вывозить.

Однако, по его мнению, сплошное загрязнение за пределами центрального пляжа маловероятно, а в теплое время года процесс самоочищения пойдет быстро. Впрочем, у Пукалова хватает претензий не к природе, а к организации работ: он сам описывал, как вывозом замазученного грунта занимались волонтеры, а частные перевозчики отказывали им, не желая пачкать кузов. Относительный оптимизм в прогнозах сочетается у него с раздражением по поводу работы на местах.

Координатор программы экологизации промышленности Центра охраны дикой природы Игорь Шкрадюк считает, что нефтяная пленка уже распространилась на миллионы квадратных метров и требует установки как минимум 15 километров бонов — то есть масштаб ликвидации кратно больше того, что развернут сейчас. Шкрадюк видит угрозу загрязнения побережья Крыма и Кавказа и предлагает прикрывать берег сетями Каляева, которые задерживают нефть у кромки воды [разработанный сотрудником Сколтеха Владимиром Каляевым метод очистки морской воды и побережья от мазута и нефтепродуктов с использованием полиэтиленовых и полипропиленовых сеток. — Прим. Юга.ру]. При этом долгосрочный прогноз у него мягче, чем у Витишко: исходя из мирового опыта, в теплых морях нефтяные загрязнения полностью разрушаются микробами в течение четырех лет.

Жизнь по инструкциям, которые невозможно выполнить

Официальная позиция расходится с экспертной. Власти признали лишь превышение допустимых концентраций бензола и ксилола в воздухе и до третьей атаки называли ситуацию локальной. По данным Роспотребнадзора, вечером 21 апреля концентрация бензола, ксилола и сажи в микрорайонах рядом с терминалом превышала допустимые нормы в 2–3 раза. При этом глава ведомства заявил, что здоровью местных жителей ничего не угрожает.

На следующий день после третьей атаки Роспотребнадзор выпустил официальные рекомендации жителям Туапсе: не выходить на улицу без необходимости, держать окна закрытыми, использовать средства защиты органов дыхания. Местные власти добавили от себя — пить больше воды.

В школах 28 апреля отменили занятия. Учеников из закрытых школ пообещали временно перевести в другие, подальше от завода. После того как город частично остался без воды, глава Туапсинского округа Сергей Бойко пообещал установить во дворах емкости с восполняемым запасом воды для бытовых нужд и питья. Первые из них появились во второй половине дня 28 апреля, но в городских чатах в тот же вечер шли жалобы — на одну улицу одна бочка, очередь, неудобно с маленькими детьми.

Ирине — 34, работает в центре города. После второго удара, 20 апреля, школу дочери не закрыли — отменили занятия только в тех, что ближе к промзоне. Формально все работало. Но одновременно Роспотребнадзор рекомендовал жителям не выходить на улицу и держать окна закрытыми. Получилось так: утром она сажала ребенка в машину, везла через город, над которым стоял дым, потом ехала на работу — и все это вопреки официальным же рекомендациям тех же властей, которые не закрыли школу. «Ты одновременно обязана сидеть дома и обязана жить как обычно. Выбирай сама, какую инструкцию нарушить». Начальство, говорит она, ничего не отменяло. Больничный без диагноза не дадут, а страх выходить на улицу — это не диагноз. Несколько коллег взяли отпуск за свой счет и уехали из города. Ирина не смогла — не к кому отправить дочь.

Игорю — 57, частный дом в пятнадцати минутах ходьбы от терминала. После «нефтяного дождя» 22 апреля он провел больше суток, отмывая машину, фасад, забор и двор. Черные капли покрыли крышу, стены, детские качели. При этом Игорь — едва ли не единственный из собеседников, кто говорит без горечи: «Ну а что — стою, тру стену. А мог бы стоять и смотреть на руины. У нас же дом целый. Стекла целые. Крыша на месте. Кто-то вон эвакуировался, а я тряпочкой вожу. Так что грех жаловаться, если честно». Потом, правда, добавляет: «Хотя, конечно, хочу, чтобы это все уже закончилось».

«Люди справляются». Новая нормальность Туапсе

К вечеру 29 апреля пожар на НПЗ после третьей атаки потушили. В городе начали восстанавливать водоснабжение и подачу газа. В сухих цифрах оперштаба жизнь возвращается к норме.

Но норма в Туапсе — это теперь ожидание очередного удара. Каждый из собеседников подтверждал это. Люди обсуждают не «будет ли», а «когда» и «куда на этот раз».

28 апреля — после третьей атаки — Владимир Путин впервые за две недели прокомментировал происходящее в Туапсе. Он заявил, что удары по энергетическим объектам «потенциально могут вызвать серьезные экологические последствия», но тут же добавил: губернатор доложил, что серьезных угроз нет и «люди справляются на месте с теми вызовами, с которыми сталкиваются».

Люди и правда справляются. Только каждый — по-своему. Завтра — 1 мая, начало майских праздников. Игорь, который больше суток очищал свой дом от «нефтяного дождя», позвал друзей на шашлык. «Не знаю, что будет завтра, — говорит он. — Надо жить сейчас».