Тыква в чужом глазу. Почему Дед Мороз опаснее Хэллоуина

Политолог Роман Иноземцев утверждает, что Хэллоуин злит не своей чуждостью, а тем, что слишком ярко напоминает о смысловой пустоте, оставшейся после 70 лет безбожной власти.

Традиция у нас такая

Октябрь подходит к концу, а значит, вновь разгорается спор о Хэллоуине. Если коротко, празднующие утверждают, что это весело, а значит, хорошо. Противники же считают праздник чуждым и вредным. Хотя, по-моему, не все веселое идет во благо, все же скажу пару слов против его критики.

Прежде чем говорить о традициях, напомню: все они без исключения изначально имели сугубо практический смысл. Даже парады когда-то были настоящей проверкой боеготовности: во времена линейной тактики умение ходить в ногу решало судьбу сражения. Но вечны в этом мире лишь перемены. Со временем первоначальный смысл забывается, и мы начинаем делать что-то не ради конкретной цели, а просто потому, что так принято. Так и рождаются традиции.

Те, кто видит в Хэллоуине антихристианский смысл и считает его для нас чужим, скорее всего, плохо знают христианство и его традиции, иначе называли бы этот праздник так, как его и положено называть: канун Дня всех святых. Тем более что до нулевых годов именно так его и называли. Переводить All Hallows’ Eve перестали буквально в последние двадцать лет — по мере того как на Западе праздник выхолащивался. А смысл у него вполне определенный: люди рядятся в нечисть и мертвецов, чтобы бороться с нечистью и мертвецами. Человеку, чья жизнь наполнена религиозными смыслами, это очень важно.

В русской православной традиции «тыквенный Спас» можно соотнести с Днем поминовения всех православных христиан, безвинно убиенных и безвинно заточенных — 30 октября. Если экстраполировать логику маскарада, то православным в этот день следовало бы рядиться в гонителей христиан всех времен.

Однако в православном календаре есть праздник, в который было принято рядиться в чертей. И этот праздник… Рождество Христово. Критики, которые называют Хэллоуин антихристианским из-за костюмов нечисти, просто не знают, что рядиться в нечисть — традиционный атрибут колядования. Этот обычай пришел на Русь вместе с крещением и имел ясный религиозный смысл: наряжаясь в чертей и упырей, люди, с одной стороны, обманывали нечисть, а с другой — приучали себя ее не бояться. Вопреки рассказам о рудиментах язычества, это христианская традиция — как, например, и Масленица. Ее точно так же объявляют языческой враги христианства, хотя по смыслу она целиком связана с Великим постом.

Здесь, конечно, можно вспомнить, что Рождество пришло на смену сатурналиям, во время которых устраивали маскарады и рядились в рогатых духов. Однако на сатурналиях праздновали окончание полевых работ и вспоминали золотой век Сатурна, царство всеобщего равенства и удовольствий. Смысл Рождества совершенно другой: оно похоже на сатурналии так же, как литургическое вино — на суррогатный спирт. Вместо пиршеств в честь Сатурна, подземного бога, тесно связанного с козлами, на святки рядятся в чертей, чтобы обмануть и запутать нечисть. Итак, рядиться в нечисть — часть христианской традиции, а не пережиток язычества. Язычество живет в устном предании и потому меняется быстрее письменной традиции — если что-то дохристианское в святках и было, оно давно вымылось. Точно так же сегодня вымываются и христианские традиции, причем Хэллоуин здесь далеко не главный враг. Куда опаснее настоящий антихрист — Дед Мороз.

Антихрист с бородой из ваты

Давайте для начала проясним, кто такой антихрист. Согласно церковной традиции, антихрист — не только тот, кто против Христа, но и тот, кто встает на его место. И хотя христианская эсхатология довольно точно описывает, кем будет Антихрист с большой буквы, заменителей Христа больше, чем хотелось бы. И Дед Мороз явно из тех, кто хочет заменить Христа, тем более что наш традиционный Новый год — это атеистическая замена Рождеству. Можно не вдаваться в параллели между стариком Сатурном и Дедом Морозом и в рассуждения о роли дерева на сатурналиях. Достаточно того, что советский Новый год придумывался врагами христианства как замена Рождеству и пародия на него, а сегодня наступает раньше Рождества и потому оттягивает на себя основное внимание. Это недвусмысленно намекает: если уж и искать в современном мире антихристианский праздник, то это скорее Новый год, чем Хэллоуин. Но с Новым годом почему-то никто не борется — это наш сатанизм, родненький.

Хотя и с «родненьким» ведь неувязочка. Возвращая елку, советская власть, конечно, опиралась на дореволюционную базу: образ доброго зимнего дарителя складывался с середины XIX века — от сказки Одоевского «Мороз Иванович» до городских елок рубежа веков, где подарки детям раздавал уже Дед Мороз. Большевикам оставалось вычистить из праздника Христа и приставить к старику внучку Снегурочку.

Но вот парадокс: стоило безбожной власти уйти, как ее Дед Мороз встретился с Санта-Клаусом. Рождественские грузовики Coca-Cola с американским стариком на бортах давно катят по нашим экранам под «Праздник к нам приходит», а в 1998 году Дед Мороз обзавелся «вотчиной» в Великом Устюге: резиденция и почта для детских писем — совсем как у Санты в Лапландии, а с 2005 года еще и официальный день рождения. Проект, кстати, вошел в учебники маркетинга как образцовое продвижение территории.

И то, что мы привыкли считать исконным, теплым и святым, оказывается наполненным атеистическим смыслом, а теперь еще и оформленным по лекалам западного маркетинга.

На Хэллоуин болезненно реагируют не потому, что это плохой праздник, а потому, что он яркий и слишком наглядно напоминает о смысловой пустоте, которая осталась в нашем обществе после 70 лет безбожной власти. А иначе и быть не могло: в центре атеистического мировоззрения находится пустота, ничто. И после себя атеизм оставляет пустоту. Надо ли удивляться, что эту пустоту начинает заполнять все что угодно? Так что если с чем и надо бороться, то с пустотой внутри, наполняя смыслом свою жизнь и жизнь окружающих. А для этого нужно внимать благой вести о Спасителе человечества.