«Если власти хотели меня запугать, то им это не удалось». Монолог осужденного учителя из Ейска

Вечером 25 июня после 10 суток административного ареста был освобожден учитель из Ейска Александр Коровайный*. Его осудили за организацию антикоррупционного митинга 12 июня. Сам Коровайный* утверждает, что ничего не организовывал, а только как юрист консультировал желающих участвовать в протестном мероприятии. Сразу после обвинений в организации митинга Коровайного* уволили из гимназии № 14 — по словам директора, исключительно из-за окончания контракта. В разговоре с порталом Юга.ру Коровайный* рассказывает, почему считает обвинения против него несостоятельными. 

В Ейске, как и во многих других городах России, нашлись люди, готовые выйти на антикоррупционную акцию 12 июня. Одна из девушек создала группу во «ВКонтакте», посвященную подготовке к мероприятию. Больше сотни человек отметили, что готовы пойти на митинг, большинство из них были молодые люди. В эту группу пригласили и меня. Девушка, создавшая группу, попросила меня, как опытного человека, посмотреть заявление на проведение митинга. Я исправил пару недочетов и даже согласился выступить в качестве одного из организаторов — в заявлении я значился как ответственный за безопасность.

В администрации, как обычно и бывает, заявку на проведение митинга не приняли. Девушка рассказала, что ее гоняли из кабинета в кабинет. Потом сказали, что отвечающая за этот вопрос чиновница уехала по делам, и попросили прийти в конце рабочего дня. В конце рабочего дня чиновницы тоже не было. В итоге девушка-организатор оставила заявку в приемной.

Заявка в администрации, конечно, потерялась, но зато нас пригласили на профилактическую беседу. Нам рассказывали, что 12 числа ни в коем случае нельзя проводить мероприятие. И на открытом воздухе — тоже. Мол, если вы хотите сделать антикоррупционную акцию для молодежи, то давайте делать ее вместе — организуем лекторий, пригласим полицейских, чтобы они выступили. Мы вам бесплатно дадим помещение, а вы пригласите молодежь.

Мы предложили такую альтернативу участникам группы во «ВКонтакте». Решили, что правильнее будет узнать у них самих — интересна ли им подобная альтернатива. Но молодежь этот вариант не устроил. В итоге мы решили проводить пикет.

Заявку на проведение пикета администрация отклонила, сославшись на проведение Кубка конфедераций. Мы хотели провести мероприятие на Театральной площади — традиционном месте для политических акций у нас в городе. По закону администрация обязана была предложить нам альтернативу, но этого не произошло. Так что тут можно говорить о незаконных действиях со стороны власти.

В связи с тем, что молодые люди собирались идти на акцию даже несмотря на то, что ее не согласовали, я как юрист решил их проконсультировать и уберечь от проблем с законом. Я написал в группе, что хоть администрация и идет против закона, но тем не менее мероприятие не согласовано, возможны аресты, крупные штрафы. Предложил вместо несанкционированной акции провести серию одиночных пикетов — они не требуют уведомления.

Я предложил всем, кто планирует участвовать в одиночных пикетах, встретиться за сутки до мероприятия. Я разъяснил детали — как правильно себя вести, чего не надо делать. Предостерег от каких-либо экстремистских лозунгов на плакатах. Я хотел сделать все возможное, чтобы никто не пострадал и все прошло мирно. 

Несовершеннолетних я и вовсе отговорил от участия в акции. У нас ведь государство, к сожалению, не демократическое. Я беспокоился, что им это может аукнуться проблемами, например в школе.

Но с двумя школьниками я так и не успел встретиться — как раз они и вышли на акцию протеста 12 июня. Они мне написали накануне вечером — у нас уже не было времени увидеться. Я предложил им встретиться уже в день акции в 10 утра, перед началом одиночных пикетов. Но когда я приехал на Театральную площадь, то подростки уже начали пикет. И вместе с ними были еще два школьника — их друзья, которых они позвали за компанию. Если школьники, с которыми я успел встретиться раньше и убедить лично в акциях не участвовать, были учащимися старших классов, то эти неожиданно для меня оказались учениками 5–7 классов. В интернете на своей странице они не указывали дату рождения, у них не было фотографий, поэтому столь юному возрасту я был удивлен.

Я сказал стоявшим в пикете школьникам, что они нарушают закон. Рядом с подростком, который был с плакатом, стояли трое его друзей, а по закону он должен находиться один. Я объяснил им, как правильно себя вести, и спросил, из каких они школ.

Затем я был вынужден уехать, потому что по странному совпадению мне поручили на этот день школьную работу. Я вел викторину, посвященную Дню России. Хотя, может, это действительно совпадение — я часто провожу турниры по интеллектуальным играм.

После викторины я узнал, что в школу приехали полицейские — специально чтобы поговорить со мной.  Я им обо всем рассказал. Когда они уходили, то сказали, что в школе я больше работать не буду.

Меня попросили уволиться в тот же день. Хотя никаких предпосылок к этому не было. Я совсем недавно получил педагогическое образование и заключил срочный договор со школой — я подменял заболевшего учителя обществознания и истории. Мне говорили, что преподаватель, которую я буду заменять, после операции на длительном больничном и до сентября не выйдет. А возможно, вообще уйдет из школы, так как собиралась оформлять инвалидность.

Мне объяснили, что увольняют меня по просьбе бухгалтерии — в целях экономии средств. Директор сказал, что ко мне нет никаких претензий по работе, но, увы, приходится идти на такие меры. Я думаю, что мое увольнение связано с антикоррупционной акцией. Если бы меня хотели уволить в целях экономии средств, то предупредили бы хотя бы за неделю. А вышло так, что я сразу должен был подписать бумажку и уже на следующий день официально перестать работать в школе.

На этом мои проблемы не закончились. В тот же день, 12 июня, мне снова позвонили полицейские. Сказали, что им нужно срочно со мной поговорить, даже подъехали к моему дому. Сначала меня повезли в отделение. Там мы долго беседовали. Мне говорили, что все школьники сказали, что это я организатор акции и что я склонил их к участию в ней.

Затем меня повезли в суд. Заседание должно было состояться ночью, но я ходатайствовал о том, что имею право на защиту и что мне нужно время, чтобы ознакомиться с делом и заключить договор с адвокатом. Суд перенесли на 15 июня.

Знакомясь с материалами дела, я понял, что доказательства моей вины весьма странные. Никто из тех четырех подростков в объяснительной не указал, что я организатор акции. Мало того, все они написали, что до этого дня не были знакомы со мной — так и есть.

На суде у обвинения было два свидетеля — работник администрации и сотрудник полиции. Первый — Савин из отдела внутренней политики. Мы с ним давно знакомы — он постоянно проводил со мной профилактические беседы по поводу моей политической и гражданской активности. Говорил, что это все может для меня плохо кончиться. Естественно, этот свидетель был пристрастным — я сразу сообщил об этом суду. И даже ходатайствовал о том, чтобы суд выслушал свидетеля, который подтвердит, что Савин говорил мне прекратить гражданскую активность. И судья даже принял мое ходатайство. Но когда свидетель приехал, то судья неожиданно передумал, отклонил мое заявление и утвердил, что у суда нет оснований не доверять Савину.

Суд и дальше проходил в атмосфере абсурда. Вторым свидетелем был сотрудник полиции Заворотний. Они вместе с Савиным утверждали, что, по словам школьников, я являюсь организатором акции. Хотя объяснительные школьников, которые проходят по этому делу, они этому совершенно противоречат. Не называли меня школьники организатором.

Также к делу приложили мои сообщения из группы во «ВКонтакте». Фразы были вырваны из контекста и представлены в виде кусков, которые выгодны обвинению. Я просил приобщить полный текст моих сообщений, но мне отказали.

Главным доводом обвинения была объяснительная того школьника, который утверждал, что после беседы со мной решил участвовать в акции. Я попросил судью пригласить этого школьника как свидетеля — я ведь даже его никогда не видел. Но судья отклонил мой запрос. Также судья отклонил и мой запрос по поводу опроса моего свидетеля, который видел, что этот парень говорил полицейским, что не знает меня.

В итоге меня осудили по ст. 20.2, ч. 2 — за организацию публичного мероприятия без предварительного уведомления. Хотя если прочитать эту статью в административном кодексе, то можно увидеть, что одиночные пикеты можно устраивать без предварительного уведомления.

Смягчающих обстоятельств судья в моем деле не увидел. Хотя я давно на общественных началах занимаюсь работой с молодежью. За десять лет мои подопечные четыре раза становились краевыми чемпионами интеллектуальных игр. Я также принес в суд множество благодарственных писем за мою работу от местных властей.

Если я действительно хотел агитировать молодежь на антикоррупционную акцию, то почему я  не позвал на пикет тех подростков, которые ходят на мои  тренировки по «Что? Где? Когда?» В общем, все мое дело соткано из каких-то вопиющих противоречий. Я до сих пор не понимаю, как судья мог дать мне административный арест.

В заключении я находился 10 суток. Работники изолятора общались со мной корректно — даже, можно сказать, вежливо. Я сидел в двухместной камере с еще одним заключенным. Нормальное такое помещение — двухъярусная кровать, два столика, два стула, туалетная кабинка. Не отель, конечно, но 10 суток можно прожить без проблем. Питание, кстати, тоже вполне удовлетворительное. Дома я так, конечно, не ем, но в армии, например, нас кормили гораздо хуже.

Мы с адвокатом уже составили апелляционную жалобу, будем оспаривать несправедливое решение суда. Если понадобится, то и до Европейского суда дойдем. Хотя я надеюсь, что в этом не будет необходимости и российская апелляционная инстанция отменит решение.

Политикой я начал интересоваться еще с десяти лет. Был 1994 год, выборы в Госдуму, в стране кризис. Тогда я делал первые шаги к пониманию того, что происходит в российской власти. По мере взросления у меня, естественно, менялись взгляды, но нашу власть я не поддерживал никогда — ни во времена Ельцина, ни во времена Путина.

Я не фанат Навального. Да, он делает много каких-то полезных вещей, но я с ним не во всем согласен. Но скажу, что возглавляемая им волна протеста конца 2011 года подтолкнула меня к каким-то реальным действиям.

В конце 2011 года я вступил в партию «Яблоко». Я много думал о том, к какой политической силе примкнуть. Отчасти на меня повлиял Андрей Рудомаха. Я видел его деятельность на уровне края, и я поддерживал то, что он делает. Я состою в «Яблоке» до сих пор и даже возглавляю отделение по Ейскому району. А в этом году меня избрали в состав бюро «зеленой» фракции при «Яблоке».

За годы нашей политической активности мы уже успели стать бельмом на глазу у местной администрации. Власти мне не раз высказывали претензии. Особенно нам доставалось за выборы. Мы совместно с движением «Голос» направляем наблюдателей на избирательные участки. И у нас в Ейске на выборах никогда не было такого беспредела, как в других городах края. И уже много лет мы занимаем последнее место в крае как по явке, так и по поддержке «Единой России».

Если власти хотели меня запугать этим административным арестом, то им это не удалось. Скорее, наоборот — они разожгли во мне еще большее желание бороться с теми несправедливостями, которые окружают нас. К тому же и во время заключения, и после возвращения на волю я ощущал поддержку многих неравнодушных людей. И сейчас я уже не сомневаюсь, что мы все на правильном пути.

* — Минюст РФ включил Александра Коровайного в перечень иноагентов.