Меценатки, фабрикантки, суфражистки. Как женщины строили и меняли дореволюционный Екатеринодар

Екатеринодар справедливо называют казачьей столицей. Из-за этого кажется, что до революции город был своеобразным заповедником патриархальных нравов и настоящим оплотом маскулинности. Будто бы женщинам — и коренным казачкам, и женам «иногородних» — сама судьба отвела лишь тесное домостроевское пространство кухни, церкви и детской. Однако история города до 1917 года открывает нам плеяду незаурядных женщин. Предпринимательницы и меценатки, педагоги и благотворительницы, актрисы и певицы жили и творили здесь бок о бок с мужчинами.

В преддверии 8 Марта историк Святослав Гриценко рассказывает о выдающихся екатеринодарских дамах XIX столетия.

От редакции. Вместе с этой статьей мы публикуем материал «Стереотип о бесправии казачки ошибочен». Интервью с историком Андреем Дюкаревым о роли женщин в истории Екатеринодара». В нем рассказывается не об отдельных личностях, а о социальных процессах и месте женщины в екатеринодарском обществе.

В начале была Женщина: Екатерина Великая

Рассказ о женщинах, сыгравших значительную роль в истории Екатеринодара, стоит начать с той, без которой войсковой град попросту бы не возник на своем нынешнем месте — на правом берегу Кубани, землях, отвоеванных у Османской империи лишь в 1791 году.

Как известно, именно по воле императрицы Екатерины II в 1790-х годах на Кубань переселилось Черноморское казачье войско — прямые наследники лихих запорожцев. Войсковая крепость на реке стала центром казачьих территорий, а впоследствии — городом, названным в честь матушки-благодетельницы.

Участие императрицы в судьбе краевого центра глубоко символично. Немецкая принцесса из захудалого Цербста, ставшая по своей и божьей воле великой правительницей огромной империи, заставила турецкие пушки замолчать, а европейских просветителей — без умолку говорить о своих достоинствах. Для жительниц кубанской столицы последующего века она стала своего рода идеалом, настоящим «гением места».

Героини статьи, о которых речь пойдет ниже, подобно матушке Екатерине сумели преодолеть инерцию нравов своего времени. Они вышли из тени мужей и стали самостоятельными фигурами в общественной жизни города.

«Первая леди» Кубани: благотворительница Софья Бабыч

С 1860-х годов Екатеринодар постепенно открывался миру, перестав быть сугубо военной крепостью. Важнейшей фигурой в ряду подвижниц, способствовавших процветанию города, стала Софья Иосифовна Бабыч — супруга наказного атамана Михаила Бабыча. Уроженка Баку и дочь виленского дворянина Сташевского, она вышла замуж за казачьего генерала при посредничестве княгини Аделаиды Накашидзе и в 1891 году прибыла с супругом в кубанскую столицу. Уже через несколько лет Софья Бабыч стала деятельной участницей местной общины сестер милосердия Российского общества Красного Креста, которому покровительствовала сама императрица Мария Федоровна.

В 1909 году, когда Михаила Бабыча назначили атаманом Кубанского казачьего войска, Софья закономерно возглавила общину. Именно в эти годы блестяще раскрылся ее талант организатора. Она виртуозно привлекала пожертвования на самые разные нужды: строительство лазарета при войсковой больнице на улице Длинной, открытие дома для беспризорников с ремесленной школой, помощь больным туберкулезом и создание водолечебницы. Наконец, усилиями супруги атамана появилось первое на Кубани музыкальное училище, где в 1911 году преподавал известный музыкант и педагог Михаил Гнесин. Достижения кубанской «первой леди» на ниве благотворительности поистине впечатляют.

Софья Иосифовна не только умело управляла потоками пожертвований, но и сама вместе с мужем отдавала тысячи рублей на богоугодные заведения и храмы. Причем не только на Кубани: газета «Ставропольские епархиальные ведомости» неоднократно называла ее в числе крупных жертвователей на строительство местных церквей.

Наибольшего масштаба деятельность благотворительницы достигла в начальные годы Первой мировой войны. Тогда Софья Бабыч возглавила целый ряд обществ помощи раненым воинам и беженцам — в том числе христианам из Турции и Персии, спасавшимся в России от преследований турок-османов.

Эти заслуги не остались незамеченными при дворе. В декабре 1914 года екатеринодарский лазарет для увечных солдат лично осмотрел Николай II и остался в полном восторге. Император наградил Софью Иосифовну серебряной медалью на Владимирской ленте, а также передал ей золотую медаль и знак отличия Красного Креста от лица императрицы Марии Федоровны.

Самой необычной ее задумкой в военные годы стало благотворительное кафе «Чашка чая», открывшееся осенью 1915 года на улице Красной. Весь доход заведения шел на нужды раненых, беженцев и сирот. Местное светское общество посещало кафе с завидным постоянством: гостей здесь обслуживали знатные дамы и девицы, а метрдотелем была сама супруга атамана.

Однако 1917 год перечеркнул все начинания Софьи Бабыч. Атаман не принял Февральскую революцию и был отправлен Временным правительством на пенсию, а год спустя большевики убили его в Кисловодске. Овдовев, Софья Иосифовна с двумя дочерями эмигрировала в Лондон (один из ее зятьев был британским подданным). Там она и скончалась в 1964 году, прожив долгую жизнь, но так и не вернувшись на любимую Кубань.

Бизнес-леди, отельер и фабрикантка: повороты судьбы Екатерины Губкиной

Софья Бабыч, при всем уважении к ее свершениям, изначально обладала титулом, средствами и высоким положением в обществе. А вот жизненный путь ее современницы Екатерины Феодосьевны Губкиной — это нетипичная для той эпохи история женщины, поднявшейся с самого социального дна исключительно своим трудом. В девичестве Екатерина Хованская, она, как и ее муж Поликарп Губкин, родилась в семье крепостных крестьян Орловской губернии. Получив вольную, супруги отправились в Екатеринодар за лучшей долей. В 1870-е годы город бурно развивался, и рабочие руки «иногородних» приходились как нельзя кстати.

Впрочем, становиться бесправным пролетарием Поликарп Губкин не собирался и довольно быстро открыл собственное дело. Начал с цирюльни на Сенном рынке, а затем вместе с женой завел бакалейную лавку. Ассортимент в магазине Губкиных был богатейший: товары закупали не только в Петербурге и центре России, но и за границей — в Европе, Турции, Персии и даже сказочной Индии. Неудивительно, что лавка никогда не пустовала.

Вскоре супруги открыли собственное производство. В глубине двора на улице Бурсаковской (ныне Красноармейская) заработал небольшой заводик, выпускавший из местного сырья консервированные овощи, варенье и салаты. А в середине 1880-х годов Губкины начали строительство роскошной гостиницы на улице Гимназической (сегодня в этом здании располагается музей-заповедник имени Фелицына). Все заботы по стройке легли на плечи Екатерины Феодосьевны: супруг ушел из жизни в 1887 году, за год до открытия отеля.

Гостиница под гордым названием «Гранд-отель» поражала современников фасадами и интерьерами, оформленными с отменным вкусом, изящной европейской мебелью и техническими новшествами. Например, в каждом из 36 номеров установили телефон. По нему постояльцы могли вызвать извозчика, а позднее даже таксомотор: пара автомобилей неизменно дежурила во внутреннем дворе.

«Гранд-отель мадам Губкиной», как окрестили его местные жители, пользовался огромным спросом у самых взыскательных гостей, включая столичных чиновников и офицеров. Войсковой штаб, находившийся ровно напротив, даже заключил с предпринимательницей договор на размещение казачьих чинов. К слову, по мнению историка Натальи Корсаковой, именно в «Гранд-отеле» развернулась романтическая история похищения знатной невесты бедным казаком, описанная Виктором Лихоносовым в знаменитом романе «Наш маленький Париж».

Как и в случае с Софьей Бабыч, революция и Гражданская война не пощадили дело жизни Екатерины Губкиной. Новая власть лишила ее имущества и буквально вышвырнула на улицу. Женщину оставили без права на работу и продовольственных карточек. Здание отеля заняла местная ЧК. Именно здесь, на балконе гостиницы, 3 апреля 1918 года большевики вывесили тело генерала Лавра Корнилова, погибшего накануне при штурме Екатеринодара участниками белого «Ледяного похода». Над телом поверженного врага красные долго глумились, а затем сожгли на скотобойне к северу от города, приведя в ужас многих жителей кубанской столицы.

Не менее жестоко судьба обошлась и с семьей бизнес-леди. Сын пропал без вести на фронтах Гражданской войны, а сама Губкина, по некоторым данным, насмерть замерзла прямо на улице морозной зимой 1923 года. Выжить и эмигрировать в Северную Америку удалось лишь ее дочери. Именно потомки за океаном берегут память о Екатерине Феодосьевне и хранят спасенные из огня лихолетья семейные фотографии. А в самом городе о мадам Губкиной сегодня напоминает лишь скромный вензель «Е.Г.» на угловой башне бывшего «Гранд-отеля», обращенный на перекресток улиц Гимназической и Красноармейской.

Спасти «бедные детские души»: педагог и подвижница Раиса Хлебникова

Удивительной особенностью дореволюционного Екатеринодара было то, что большие общественные проекты вершились руками не только знатных и влиятельных дам, но и женщин более простого происхождения. Раиса Гавриловна Хлебникова, супруга одного из гласных городской думы, происходила из семьи среднего достатка. Однако уже на рубеже веков она прославилась как незаурядный педагог, последовательница Константина Ушинского [один из основоположников научной педагогики в России. — Прим. Юга.ру] и сторонница гуманистической, «нравственной» педагогики.

В те годы Раиса Хлебникова преподавала сначала в воскресной школе, затем в гимназии и народном училище и даже была удостоена ведомственных наград за свой труд. Тогда же впервые проявился ее талант организатора: она открыла небольшой частный детский приют и вечерние классы для мастеровых. Правда, в 1905 году власти закрыли эти курсы, так как они стали рассадником большевистской пропаганды. Тем не менее выпускники сохранили добрую память о Раисе Гавриловне и в советские годы.

Со временем главной заботой Раисы Хлебниковой стала борьба с детской беспризорностью. Прямо на центральных улицах Екатеринодара малолетние бродяги хулиганили, воровали, забирались в окна обывательских домов и погибали от голода и болезней. В сентябре 1904 года усилиями Раисы Гавриловны открылось «Дневное убежище для бесприютных детей». Сначала оно располагалось на улице Екатерининской (ныне Мира), а затем переехало в здание напротив Городского сада.

Вскоре встал вопрос о постройке постоянного дома для подопечных Хлебниковой. Уже в следующем году она добилась выделения участка городской земли на современной улице Железнодорожной — тогда там был пустырь близ вокзала Владикавказской дороги. Здание для приюта строили поистине всем городом. Архитектор Захарий Коршевец бесплатно создал проект в неорусском стиле и сам возглавил работы. Меценат Федор Коваленко пожертвовал из личного собрания копию картины Рафаэля «Мадонна Альба», а простая горожанка Цырюльникова привела в дар «убежищу» корову с теленком.

В поддержку строительства проводились благотворительные акции, порой весьма экстравагантные. Например, в лотерею-аллегри (с моментальной выдачей приза) разыгрывали мебельный гарнитур, ковер, самовар и даже козу. В цирке Злобина давали представления в пользу будущего приюта, а в одном из частных киносалонов ради сбора средств показывали даже «картинки для взрослых». Большая часть строительных материалов поступала бесплатно: их жертвовали именитые купцы и промышленники Аведовы, Богарсуковы, Дицманы. Даже нанятые рабочие — каменотес Дитрих и бетонщик Мезенцев — вложили в проект Раисы Гавриловны собственные стройматериалы и сотни заработанных рублей.

В итоге роскошное здание стоимостью 42 тысячи рублей возвели всего за год. В ноябре 1907 года состоялось открытие нового дома. Здесь бывшие беспризорники не только жили и осваивали школьную премудрость, но и получали ремесленные навыки: девочки учились шитью, а мальчики — плетению корзин. В торжественной речи Хлебникова подчеркнула, что, забирая детей с улицы, город спасает их от «разврата и порока» и сохраняет «общественную нравственность». Те же благородные цели преследовало и создание санатория для беспризорников, больных туберкулезом и малокровием. Землю на Тонком мысу в Геленджике пожертвовала уже известная нам чета Бабычей, а собранные по подписке 14,5 тысяч рублей позволили к 1912 году завершить строительство здравницы.

Увы, революционная эпоха была безжалостной и к Раисе Гавриловне. Приют закрыли, и Хлебникова осталась без работы и средств к существованию. Она была вынуждена перебраться к родственникам в Новороссийск, где летом 1923 года скончалась от болезни.

История не сохранила даже фотографии екатеринодарской подвижницы, хотя построенное ею здание обрело новую жизнь в советские годы — после войны в нем разместился передовой в педагогическом плане лицей имени Антона Макаренко. И хотя формально он не имел отношения к дореволюционному Екатеринодару, стены приюта продолжили служить детям. Лишь недавно благодаря отрывочным публикациям в кубанской прессе начала воскресать память о подлинной основательнице этого учреждения.

Кубанская «суфражистка»: Юлия Маглиновская и празднование 8 Марта

Пожалуй, главной возмутительницей спокойствия Екатеринодара в предреволюционные годы стала просветительница, педагог и инициатор женского движения на Кубани Юлия Маглиновская. Будучи женой казачьего офицера, совсем юная Юлия стремилась найти собственный путь. Окончив гимназию, она стала учительницей, а затем — первой на Кубани стенографисткой. В 1912 году Маглиновская обратилась к екатеринодарской общественности через прессу с неслыханным предложением: открыть в городе женский клуб.

Идея встретила шквал критики. Первую кубанскую феминистку презрительно называли «суфражисткой», изображали в карикатурных одеяниях и требовали запретить женское движение как подрывающее основы общественной нравственности. Тем не менее уже осенью того же 1912 года клуб Маглиновской, объединивший для начала около десятка дам, начал свою работу. Вскоре он обосновался в особняке на перекрестке нынешних улиц Гоголя и Янковского.

Именно там 8 марта (23 февраля по старому стилю) 1913 года случилось примечательное событие: около 150 жительниц города впервые в кубанской истории отметили Всемирный женский день. Правда, за неделю до этого масштабная манифестация за права женщин прошла на хлебной бирже в Петербурге, но именно Маглиновская и ее соратницы первыми в России провели мероприятие в ту самую, позже ставшую канонической, дату.

Само празднование, впрочем, ничем не напоминало современные торжества с цветами, тостами и подарками. На собрании в женском клубе слушали серьезные политические доклады: «Женский день за границей» и «Значение женского труда для женщин». Да и в другие дни клуб был весьма полезным с практической точки зрения учреждением. При нем работали курсы стенографии, детский сад, детская библиотека и две детские площадки. Кроме того, участницы сообщества готовили и обсуждали рефераты по произведениям важнейших писателей эпохи: Чехова, Некрасова, Достоевского, Жорж Санд.

Со временем первоначальные насмешки мужчин сменились уважением к усилиям Юлии Маглиновской. Вчерашние критики даже становились спонсорами клуба. Тем более что представителей обоих полов объединяли проходившие здесь концерты: в стенах особняка выступали такие звезды Серебряного века, как оперная певица Надежда Плевицкая и «новокрестьянский» поэт Николай Клюев.

В отличие от других героинь статьи, Юлия Маглиновская не эмигрировала. Вместе с родным городом она стойко пережила тяжелые времена Гражданской войны и нацистскую оккупацию. Кубанская просветительница скончалась в Краснодаре в 1964 году в возрасте 76 лет и была похоронена на Всесвятском кладбище.

***

Конечно, рассказ о выдающихся женщинах старого Екатеринодара не ограничивается этими примерами. До революции наш город знал десятки незаурядных дам: актрис и певиц, домовладелиц и купчих, благотворительниц и педагогов.

Без этих женщин, без их трудов, организаторских способностей и талантов, без их реального и символического наследия наш город, я уверен, не стал бы тем, чем является ныне, — настоящей столицей Юга, его культурным, научным и торгово-предпринимательским центром.