«Стереотип о бесправии казачки ошибочен». Интервью с историком Андреем Дюкаревым о роли женщин в истории Екатеринодара

Казачество принято представлять как мужской мир, где правят атаманы, звон шашек и военные походы. Женщины в нем выглядят как второстепенные фигуры при муже-воине. Однако краснодарский историк Андрей Дюкарев считает, что это вредный стереотип. Он исследует женские судьбы дореволюционного Екатеринодара и рассказывает о них в своих авторских экскурсиях.

В преддверии 8 Марта редактор Юга.ру Денис Куренов поговорил с Андреем Дюкаревым о том, как на самом деле жили женщины кубанской столицы и почему современный образ казачки в погонах и папахе не имеет ничего общего с историей.

От редакции. Вместе с этим интервью мы публикуем статью историка Святослава Гриценко «Меценатки, фабрикантки, суфражистки. Как женщины строили и меняли дореволюционный Екатеринодар». В материале рассказывается о выдающихся екатеринодарках XIX столетия.

Традиционно история казачества связывается с мужскими фигурами. В центре внимания всегда находятся воины, атаманы, походы, а женщины чаще всего остаются в тени. Как вы пришли к изучению именно женской истории Екатеринодара? Что послужило отправной точкой?

— Действительно, я отталкивался от общественного стереотипа о том, что казачий мир — исключительно мужской. В то же время изучение истории казачества показывает, что роль женщины внутри этого социума была весьма значимой.

Второй момент, который на меня повлиял, — это предрассудки, утвердившиеся в нашем обществе за последние 30–35 лет. Считается, что в казачьем мире женщина находилась в бесправном или второстепенном положении. На самом деле это не так. На протяжении XIX века у кубанского казачества (в процессе его формирования и эволюции от Черноморского и Кавказского линейного к, собственно, Кубанскому) шли серьезные эволюционные процессы. В том числе происходило становление института семьи, где формировалась и особая роль женщины.

Если говорить предметно: история Кубани в целом и Екатеринодара в частности демонстрирует множество интересных примеров ярких женских судеб. Именно это меня и мотивировало.

Насколько эта тема исследована в современной историографии? Много ли сохранилось источников, и существуют ли крупные исследования, посвященные этому вопросу?

— Источники, безусловно, есть, но их нужно тщательно изучать. Фонды Государственного архива Краснодарского края и другие архивы содержат немало материалов по концу XVIII — началу XX века, то есть по дореволюционному, «романтическому» периоду Екатеринодара.

Что касается историографии, здесь ситуация сложнее: тема женской истории за последние десятилетия оказалась на периферии исторической науки, в том числе региональной. Но есть хорошая работа — кандидатская диссертация Анастасии Александровны Цыбульниковой, представительницы армавирской научной школы академика Виталия Борисовича Виноградова. Она посвятила свое исследование именно женщине-казачке. В остальном статей и монографий на эту тему практически нет.

При этом мы видим, что в современном обществе интерес к женскому вопросу стабильно растет. Более того, с учетом развития казачьего компонента в нашем региональном образовании (куда вовлекаются и девочки), закономерно возникает вопрос: какова была роль женщины до революции? Сегодня образованием и просвещением в основном занимаются женщины. И раз они преподают в казачьих классах, им просто необходимо знать об историческом статусе и судьбах женщин-казачек.

Давайте перенесемся в эпоху Екатеринодара первой половины XIX века, до получения им статуса гражданского города. Это было суровое военизированное поселение. В каком положении тогда находились женщины, как был устроен их быт? Сохранились ли в архивах имена выдающихся или просто ярких женщин той эпохи?

— Здесь, признаюсь сразу, есть определенный пробел. Быт в то время был достаточно простым, скудным и непритязательным, что объясняется статусом Екатеринодара как войскового града и реалиями самой эпохи. В источниках первой половины XIX века по большей части сохранились имена мужчин — представителей казачества или административных деятелей. Женские имена и образы начинают появляться в документах лишь на рубеже XIX и XX веков, не раньше.

То есть даже о женах атаманов из той эпохи мы знаем мало?

— Да, если говорить о первой половине XIX века и известных казачьих родах, например, о тех же Бурсаках или Рашпилях, мы знаем в основном о мужчинах, об атаманах. Женщины в поле нашего зрения не попадают.

Как реформы и присвоение Екатеринодару гражданского статуса в 1867 году сказались на повседневности столицы и всей Кубани? Город стал менее патриархальным, а положение женщин — более свободным?

— Динамика развития Екатеринодара действительно менялась в лучшую сторону. Снимались ограничения, существовавшие в период войскового града. Люди других сословий из разных регионов империи получили возможность приезжать на Кубань, оставаться здесь, заниматься торговлей, ремеслом или сельским хозяйством.

А что происходило с самими казачками? Менялся ли их станичный быт, становился ли он свободнее? Или эти изменения касались в первую очередь женщин из неказачьей среды?

— Жизнь казачек тоже менялась. Об этом можно судить по косвенным свидетельствам — например, по фотографиям той эпохи. Мы видим, что женщины стараются запечатлеть себя с мужьями и семьями, появляются индивидуальные портреты. Причем фотографируются они уже не столько в традиционной одежде с казачьей символикой, сколько в нарядах по городской моде. Конечно, этому веянию были больше подвержены горожанки. Но и в станицах быт женщин, принадлежавших к социальной верхушке (учительниц, представительниц зажиточных казачьих семей), менялся в лучшую сторону.

В целом роль женщины и ее самоощущение в социуме заметно трансформируются в начале XX века. Это связано с общемировыми процессами женской эмансипации — стремлением к самореализации и расширению своих прав. Это было время развития суфражистского движения, из которого позже вырастет феминизм. Мужчинам так или иначе пришлось смириться с тем, что у женщины появился свой голос.

Важнейший шаг к женской независимости — это образование. В первые десятилетия существования военизированного Екатеринодара учиться было практически негде. Когда в городе начинает формироваться женское образование? Было ли оно исключительно привилегией дочерей из высшего сословия, или девочки из простых семей тоже могли получать доступ к знаниям?

— Дети всех сословий — и иногородних, и горцев, и простых казаков — имели возможность получить образование как в Екатеринодаре, так и в станицах. Другое дело, что уровень этого образования для них был ниже: меньше классов и меньше предметов. Представители зажиточных слоев и казачьей офицерской прослойки (так называемой «белой кости»), конечно, получали более фундаментальное образование.

Но здесь есть важный нюанс. Кубанское казачье войско как структура финансировало образование казачьих детей по прошениям их отцов, и девочек в том числе. Казачьих девочек могли отправлять на учебу не только в екатеринодарские учебные заведения, но и в другие города, причем войско брало их на полный пансион. Такая практика действительно существовала.

Если сравнивать жизнь кубанской казачки с крестьянкой или горожанкой центральных губерний Российской империи — были ли между ними существенные отличия в образе жизни, правах, социальном статусе?

— Мне кажется, отличия были весьма существенными. Во-первых, женщина-казачка была более самодостаточна в хозяйственном плане. Крепостное право в России отменили довольно поздно, а на Кубани его не было вовсе. В XIX веке казачьи хозяйства постепенно переходили от скотоводства к земледелию, параллельно шло укрепление института семьи. В этих условиях роль женщины-казачки была объективно значительнее, чем у среднестатистической крестьянки в центральной России.

Во-вторых, огромное значение имел войсковой уклад жизни. Мужчина-казак проводил много времени на службе, в походах, на границах. Все хозяйственные вопросы неизбежно ложились на плечи женщины. Она же занималась воспитанием детей, призрением — уходом за стариками, свекром, свекровью. Такая самостоятельность и необходимость постоянно принимать решения формировали ее самосознание — она чувствовала себя более свободной в волеизъявлении. У обычных крестьянок такой степени свободы не было.

Вы упоминали суфражисток. В дореволюционное время одним из главных драйверов женской эмансипации в России были революционные кружки. Доходили ли эти веяния до Кубани?

— Есть очень интересный исторический эпизод. В 1912 году екатеринодарка Юлия Яковлевна Маглиновская выступила с инициативой создания женского клуба. Этот клуб активно работал вплоть до 1917 года — лишь революция на время закрыла вопросы женского движения на Кубани.

Участницы клуба вели бурную деятельность: занимались женским просвещением, ратовали за открытие детских садов, чтобы освободить время женщин для самореализации. Сама Юлия Маглиновская инициировала создание курсов стенографисток, чтобы помочь женщинам с трудоустройством. Сегодня это кажется обыденностью, но тогда это был серьезный прорыв: женщине нужно было не только выйти за пределы сугубо семейных обязанностей, но и найти работу, преодолев стереотипы мужского общества.

Добавлю важный штрих: Юлия Яковлевна и ее соратницы были выходцами из местной дворянской среды. А вот женщины пролетарского происхождения, такие как наша Прасковья Вишнякова, находили способы реализации уже в революционном подполье. Выбор пути во многом зависел от социального статуса и классового деления общества того времени.

Революция и Гражданская война стали колоссальной трагедией для казачества. Однако последующая советская эпоха радикально пересмотрела статус женщины, дав ей путевку в самые разные профессии. Существует мнение, что такие выдающиеся личности, как Евдокия Бершанская или Варвара Ляшенко, вряд ли смогли бы реализовать себя в традиционном обществе. Как вы оцениваете этот период в контексте женского вопроса?

— Советская власть, благодаря своей революционной риторике и курсу на раскрепощение, действительно дала женщинам колоссальные возможности. Я только что упоминал Юлию Маглиновскую. Меня иногда спрашивают: почему советская власть пощадила ее, несмотря на дворянское происхождение? Дело в том, что власть видела в ней просветительницу, представительницу плеяды борцов за свободу. Она благополучно прожила всю жизнь в Краснодаре, скончалась в 1964 году, будучи уважаемым человеком, и до конца продолжала заниматься просвещением женщин.

Что касается прославленных летчиц Бершанской и Ляшенко — история, конечно, не терпит сослагательного наклонения. Но я считаю, что это были женщины-пассионарии: сильные, целеустремленные, увлеченные своим делом. Думаю, и в традиционном обществе они бы достигли невероятных высот. Другое дело, что при советской власти этот путь оказался для них объективно проще.

По современному уставу женщин не берут в реестровое Кубанское казачье войско. Существуют ли сегодня на Кубани женские казачьи организации, которые занимаются просвещением и продолжением традиций?

— Женщина исторически занимала другую нишу — образование и воспитание. Сегодня именно женщины тянут на себе огромный пласт работы в казачьих классах, школах и кадетских корпусах. Но посмотрите, что происходит на практике: исторический образ казачки — это женственность и традиционная одежда. При этом сегодня наши уважаемые женщины-педагоги, работающие в системе казачьего образования, носят военизированную форму: погоны, папахи, пилотки, брюки... Разве что лампасы на юбки еще не нашили.

Я не владею информацией о сугубо женских казачьих организациях. Но современная жизнь показывает, как легко мы впадаем в исторические искажения. Дореволюционное Кубанское казачье войско было исключительно мужской военной структурой. Сейчас это общественная организация, но ее задачи во многом завязаны на государственной службе, где женское участие не предусмотрено.

Это следствие неграмотности и непонимания истинного образа казачки. Он никогда не был военизированным. Возмущения со стороны мужчин-казаков по этому поводу абсолютно справедливы: такая форма одежды просто не подходит нашим умным и инициативным женщинам.

Разговоры о возрождении казачьих традиций сегодня у многих вызывают опасения, так как ассоциируются с попытками вернуть патриархат и снова ограничить права женщин. Что бы вы ответили на это?

— Надо не опасаться, а заниматься просвещением. Вопрос справедливый, мне его часто задают. Такие опасения связаны со стереотипами, утвердившимися за последние 30–35 лет. Часто они формируются по аналогии с традициями некоторых кавказских народов, где статус женщины носит более второстепенный характер. Некоторые современные казаки почему-то считают, что и казачка должна находиться на вторых ролях.

Но это в корне неверно! В историческом казачьем мире женщина всегда пользовалась уважением, ее мнение учитывалось, она была полноправной опорой хозяйства. Современный стереотип о ее бесправии ошибочен. С ним нужно бороться, и именно поэтому опасения вполне обоснованы.

Вы автор путеводителя «Краснодар казачий». Планируете ли в будущем выпустить отдельную книгу или маршрут, посвященный женщинам Екатеринодара?

— Да, сейчас я работаю над литературно-краеведческим проектом под рабочим названием «Женские лики и образы Екатеринодара». Надеюсь, со временем смогу порадовать им жительниц и гостей нашей Кубани.

Вы проводите экскурсии в рамках этого проекта. Чему больше всего удивляются люди, приходящие к вам?

— Больше всего они удивляются разноплановости женских образов. В рамках экскурсии я рассказываю о женщинах разных возрастов, социальных сословий и судеб, и все они неразрывно связаны с историческим пространством Екатеринодара-Краснодара. Людей поражает то, как рушатся их устоявшиеся стереотипы: пройдя по маршруту, они осознают, насколько многоликой, сложной и интересной была женская история нашего города.

Задумывались ли вы о том, что само выделение «женской истории» в отдельное направление (как, например, в нашем интервью) кем-то может быть воспринято как форма дискриминации? Будто бы история мужчин — это «История» с большой буквы, а женщины вынесены за скобки. Что вы об этом думаете?

— Я не считаю это дискриминацией. В конце XX века многим казалось, что активность женского движения пошла на спад, но сегодня мы видим обратное: общественная роль женщины только возрастает. Женщины присутствуют практически во всех сферах жизни, как бы некоторые мужчины этому ни сопротивлялись. Мы просто к этому привыкли: женщина успешна и в семье, и в быту, и в профессии.

Поэтому отдельный разговор о женской истории — это не дискриминация. Скорее, это способ восстановить справедливость и воздать должное роли женщины в общественном развитии Кубани. Хотя в этом направлении предстоит еще много работы.

И последний вопрос. Насколько символично, что история военизированной казачьей столицы начинается с женской фигуры и носит ее имя — Екатеринодар? Как сами казаки, люди весьма патриархальных взглядов, выстраивали свое отношение к тому, что их главная покровительница — женщина?

— Сами казаки в то время вряд ли это рефлексировали. Лично мне очень нравится образ матушки Екатерины, как ее с любовью называли на Кубани. В самом начале нашей истории именно великая женщина пожаловала казакам кубанские земли. Она стала безмерно почитаемой фигурой, а город получил ее имя.

Это действительно символично. Хотя казакам тогда наверняка было трудно перешагнуть через свои мужские стереотипы — ведь вплоть до начала XX века весь мир был сугубо мужским. Сегодня же мы наблюдаем глобальную трансформацию социума: через уравнивание в правах мы уходим от исключительно мужского мира.