Доктор Фрикен из Екатеринодара. Как Самуил Маршак пережил Гражданскую войну на Кубани и стал детским поэтом

  • Самуил Маршак в молодости, фото Екатеринодара 1917 года, обложка книги «Сатиры и эпиграммы»  © Коллаж Дениса Куренова, фото в общественном достоянии
    Самуил Маршак в молодости, фото Екатеринодара 1917 года, обложка книги «Сатиры и эпиграммы» © Коллаж Дениса Куренова, фото в общественном достоянии

Автора «Двенадцати месяцев» и стихов о рассеянном с улицы Бассейной знает практически каждый, однако о кубанских годах Самуила Маршака вспоминают редко. Между тем в Екатеринодаре он пережил Гражданскую войну, писал язвительные фельетоны о красных и белых, а также, по собственному признанию, по-настоящему узнал детей.

Редактор Юга.ру Денис Куренов рассказывает, что известно о кубанских годах Маршака и почему о них так долго молчали.

Столица белого Юга

В 1918 году Екатеринодар оказался в самом центре Гражданской войны. В январе краевая рада провозгласила Кубанскую народную республику, в марте город заняли красные, в апреле его безуспешно штурмовала Добровольческая армия — у городских окраин погиб генерал Корнилов. В августе добровольцы вернулись, и на полтора года город стал одним из главных центров белого Юга.

Расклад сил при этом был сложнее, чем «красные против белых». Кубанские казаки и их рада воевали с большевиками вместе с Деникиным, но мечтали о самостоятельности, а деникинское командование стояло за «единую и неделимую» Россию и кубанских самостийников едва терпело. На соседнем Дону правил атаман Петр Краснов, искавший поддержки у немцев. Вражда внутри антибольшевистского лагеря еще отзовется в этой истории выстрелами.

Белый Екатеринодар принял тысячи беженцев из обеих столиц. Максимилиан Волошин писал, что эта «маленькая казацкая станица» в силу случайностей приняла в себя «весь старый Петербург» с его департаментами, чиновниками и генералитетом. Здесь открылся первый на Кубани вуз — политехнический институт, где преподавал пионер телевидения Борис Розинг. На местных сценах выступали Вертинский, Качалов и Книппер-Чехова, Аверченко и Тэффи. Тэффи, на чей вечер в мае 1919-го пришел сам Деникин, вспоминала, что Екатеринодар был тогда «нашим центром, нашей столицей».

Среди тех, кого война занесла на Кубань, был и 30-летний литератор Самуил Маршак. Петербургская публика знала его по стихотворным фельетонам и переводам английских баллад. Известен Маршак был и как еврейский поэт: в 1907 году вышел его сборник «Сиониды», он переводил Бялика, а в 1911-м путешествовал по Палестине. О происхождении говорит и сама фамилия. «Маршак» — сокращение, которое расшифровывается как «Наш учитель рабби Аарон Шмуэль Кайдановер»: от этого раввина и талмудиста XVII века и вели свой род Маршаки.

Семья поэта оказалась в Екатеринодаре раньше него. Летом 1917 года его отец Яков Миронович получил место в компании «Саломас». Поэт вспоминал, что в мыловарении отец был «настоящим мастером» и владел «какими-то особыми секретами». В 1918-м Яков Миронович уже управлял мыловаренными заводами. С ним переехали все домашние, в том числе жена Самуила Яковлевича Софья Михайловна и их маленький сын Иммануэль. Осенью 1917-го в Екатеринодаре скоропостижно умерла мать поэта Евгения Борисовна (урожденная Гительсон): краснодарские историки Виталий Бондарь и Оксана Маркова нашли запись о ее смерти в метрической книге местной синагоги.

  • Еврейское кладбище Краснодара © Фото Елены Синеок, Юга.ру
    Еврейское кладбище Краснодара © Фото Елены Синеок, Юга.ру

Дорога на Кубань

О собственном переезде Маршак в автобиографии написал коротко: «Вскоре я присоединился к ним». Это «вскоре» породило путаницу: 1917 год называл в одном из документов и сам поэт, а вслед за ним — биографический словарь «Русские писатели. 1800–1917». На самом деле, как рассказывал потом сын поэта, физик Иммануэль Маршак, почти год Самуил Яковлевич прожил отдельно и пересылал семье заработок. Весной 1918-го он недолго служил в отделе народного образования в Петрозаводске. На юг его, вероятно, позвала болезнь жены: когда он наконец добрался до Екатеринодара, Софья Михайловна только начинала оправляться от тифа.

Дорога шла через Москву и фронт. Восстановить этот путь попытался кубанский историк Игорь Куценко, автор самой подробной книги об этих годах — «С. Я. Маршак в Краснодаре. 1918-1922» (1997). Она построена на архивах и старых подшивках, но написана с откровенно ангажированных политических позиций, и к этому мы еще вернемся. Историк допускает два варианта: либо Маршак около середины июня проскочил одним из последних поездов в еще красный Екатеринодар, либо застрял на Дону и добрался до города не раньше конца августа, когда тот уже заняла Добровольческая армия. В любом случае ему пришлось пересечь линию фронта. С датировкой «лето 1918-го» согласны и Бондарь с Марковой.

Семья жила трудно, и Маршак вернулся к ремеслу, которое кормило его до революции, — стихотворному фельетону.

«Утро Юга» и доктор Фрикен

Ежедневная газета «Утро Юга» выходила с декабря 1918-го до марта 1920 года. Ее поддерживал тот самый «Саломас», где служил отец поэта, и конкуренты дразнили сотрудников «саломасниками». Это была газета умеренных социалистов, фактически орган «Союза возрождения России» — антибольшевистской коалиции левых и центристов. В редколлегию входил историк Венедикт Мякотин, лидер народных социалистов. Большевиков газета не принимала, но и белую власть критиковала без оглядки. В декабре 1918-го ее на некоторое время закрыли за публикацию переписки атамана Краснова с немцами, и месяц она выходила как «Новое Утро Юга». В сентябре 1919-го газета напечатала пять «Писем из Полтавы» Владимира Короленко и перевела ему гонорар — 3 тысячи рублей.

Маршак был в газете не просто автором. В летописи жизни Короленко упомянуто письмо Самуила Яковлевича от 7 сентября 1919 года, где поэт назван заведующим редакцией. Куценко считает, что фактически Маршак был главным редактором. Сама летописная запись этого не подтверждает: «Письма из Полтавы» в ней адресованы «редактору В. А. Мякотину», а официально газету возглавляла редакционная коллегия. Заведующий редакцией в те годы скорее отвечал за выпуск номеров, чем за политическую линию.

Неудобных тем газета не избегала: требовала правосудия после убийства в Ростове председателя рады Николая Рябовола, писала о расправах без суда — вплоть до истории беременной полуслепой учительницы из Ессентуков, которую конвой убил «при попытке к бегству». Куценко называет газету «беспокойным диссидентом» белого лагеря и идет дальше: по его словам, «Утро Юга» было самым крупным и значимым голосом против «взаимоистребления» в годы Гражданской войны, а нападки на большевиков — лишь «маскировкой», обязательным минимумом лояльности. Это преувеличение: сравнения с другими изданиями Куценко не приводит, состав редакции говорит о вполне искреннем антибольшевизме, а в другом месте книги он сам называет газету «принципиальным противником Советской власти».

Казак, чуть не присоединивший Кубань к Украине:

Главным оружием Маршака были стихотворные фельетоны за подписью «Доктор Фрикен». Этот псевдоним он взял еще в начале века, а подсказал его, сам того не зная, первый биограф Пушкина Павел Анненков. К строке пушкинского наброска «Вот доктор Ф., наш приятель» биограф сделал сноску: не кишиневский ли это врач Фрикен? Позднейшие пушкинисты сочли, что «Ф.» — это Фауст, но Маршаку догадка Анненкова подарила звучное имя.

Известно не меньше 132 стихотворений Маршака 1918–1920 годов, а в пятый том собрания сочинений (1970) попали только пять. Доставалось всем, но больше всего белым: атаману Краснову, деникинскому правительству (Особому совещанию), Раде и ее чиновникам, пропагандистскому ведомству ОСВАГ. Когда Деникин ввел за спекуляцию смертную казнь, Фрикен ответил фельетоном «Город мертвых»:

В тот же день решил снести 
Я к сапожнику ботинки, 
Увидав, что их спасти 
Невозможно без починки.

Сколько, думаю, сдерет 
Этот варвар и безбожник? 
Глядь, направо у ворот 
На столбе висит сапожник.

Рядом с ним висит мясник, 
Ювелир, портной и пекарь, 
Гробовщик и дровяник, 
Парикмахер и аптекарь.

Антисоветских стихов было меньше, но и они били метко. В «Дебатах о Петрограде», написанных, когда к городу подступал Юденич, Фрикен вложил в уста Ленина такой монолог:

Пусть Юденич с бандой финской
Город вымерший возьмут.
(Правда, жаль дворец Кшесинской,
Был он первый мой приют.)
<…>
Я избавлюсь от обузы,
От забот и от затрат...
Пусть британцы и французы
Кормят красный Петроград!

В июле 1919 года вышла книжка «Д-р Фрикен. Сатиры и эпиграммы»: 40 стихотворений, цена — 10 рублей. Ее долго считали утраченной. Один экземпляр нашелся в петербургской Публичной библиотеке, а другой, в московской Ленинской библиотеке, каталогизаторы записали за настоящим доктором — психиатром Аркадием фон Фрикеном.

Выстрелы в редакции

Насколько опасной была эта работа, стало ясно 8 сентября 1919 года. В полдень в редакцию пришел член Кубанской краевой рады, эсер и адвокат Александр Белоусов с двумя спутниками, одним из которых был его коллега по партии Виктор Серый. Белоусов потребовал назвать автора заметки о его финансовых делах, а потом спросил, кто написал фельетон «Предвыборная агитация» и кого автор имел в виду под «темным пятном» в эсеровском списке. Доктор Фрикен ответил: «Писал я, имел в виду вас».

Белоусов ударил Маршака. Журналисты, среди которых был Леонид Надеждин, бросились их разнимать, и тогда Белоусов выхватил браунинг. Первая пуля пробила Надеждину плечо, потом адвокат стал стрелять без разбора и случайно ранил в голову собственного спутника — Серого. Тот умер вечером, не приходя в сознание. Выпустив пять пуль, Белоусов попытался застрелиться, но пистолет дал осечку. Под конвоем его увели в здание Законодательной рады. Отчет об этом — единственный материал «Утра Юга», где доктором Фрикеном прямо назван Маршак.

«Белый» Маршак: спор историков

Поначалу прошлое Маршака никто не прятал: в 1921-м партийное «Красное знамя», сообщая о премьере в детском театре (о нем ниже), поставило рядом с фамилиями авторов — Елизаветы Васильевой и Маршака — их псевдонимы: Черубина де Габриак и Д-р Фрикен. Не скрывал сотрудничества с «Утром Юга» и сам поэт: в автобиографии прямо написано, что в Краснодаре он «помещал стихи» в эту газету. Но для советского канона кубанский Маршак был неудобен, и о чем были стихи, не рассказывали. Даже Куценко впервые услышал о докторе Фрикене лишь в начале 1960-х — от бывшего адвоката, работавшего при белых. Подшивку он читал в спецхране, а его заметку о кубанских стихах Маршака «Вопросы литературы» в 1965 году напечатали в конце номера, не упомянув в оглавлении.

Прямо о политической окраске фельетонов написали только в 1994 году в словаре «Русские писатели. 1800–1917»: литературовед Ольга Кушлина отметила, что Маршак печатал в «Утре Юга» стихи «антибольшевистской направленности, в поддержку деникинского движения».

Куценко ответил резче, чем принято в научной полемике: назвал эту формулировку «грубым поклепом на творчество и светлую память» поэта и заявил, что в екатеринодарских стихах нет ни строки солидарности с белыми. Его главный аргумент: антибольшевизм и поддержка Деникина — не одно и то же. По его подсчетам, около 90 стихотворений из более чем 130 высмеивают именно белых, а «чисто» антисоветских — восемь.

Аристократическая казачья республика vs. диктатура красных и белых:

Спор во многом терминологический. Маршак тех лет — либеральный сатирик в газете умеренных социалистов, не жалевший ни красных, ни белых. Антисоветские стихи у него есть, их перечисляет сам историк. Когда большевики к первой годовщине революции переименовали Невский в проспект 25 Октября, Фрикен откликнулся «Гибелью Невского проспекта»:

Взмах пера — и сгинул Невский.
Пушкин, Гоголь, Достоевский
Обессмертили его...
Впрочем, это ничего!

Но и пропагандистом деникинского режима Маршак не был — скорее его раздраженным критиком. Была у этой позиции и личная подоплека: на Юге 1919 год стал годом еврейских погромов, в том числе устроенных белыми частями, — об этом писал в мемуарах и Мякотин. Для автора «Сионид» тема была не отвлеченной. «Утро Юга», по словам Куценко, оказалось единственной газетой белого лагеря, которая решительно выступала против юдофобии. Эту оценку, как и многие другие у историка, стоит принимать с осторожностью, но сам Фрикен действительно не раз высмеивал антисемитов — например, в «Ученом открытии», отклике на лекцию некоего Ножина:

Известный Ножин нам поведал
В недавней лекции своей,
Что погубил страну и предал
Еврей, злокозненный еврей.

  • Маршак Самуил Яковлевич (конверт) © Изображение не является объектом авторского права
    Маршак Самуил Яковлевич (конверт) © Изображение не является объектом авторского права

Из белой действительности в красную

К началу 1920-го белый фронт рушился, и Фрикен откликнулся на бегство с Кубани стихотворением «Страсть к путешествию». Эпиграфом он взял газетное объявление «Отдам дом в обмен на пароход»:

Дом огромный, приносящий
Соблазнительный доход,
Уступлю за отходящий
За границу пароход.

Последний номер «Утра Юга» вышел 17 марта 1920 года. В тот же день в город вошли части 9-й Красной армии. Автору фельетонов про комиссаров смена власти могла стоить свободы, а то и жизни: редактора антисоветского ростовского журнала «Донская волна» Виктора Краснушкина красные расстреляли.

Маршак, похоже, был к этому близок. Его сын рассказывал, что в первые же дни отец зашел в квартиру, где была устроена засада, и почти две недели провел под арестом. Выручила его подпольщица-большевичка Дора. При белых она заболела тифом, и Маршаки прятали ее у себя от деникинской контрразведки, пока она не поправилась. Теперь Дора поручилась за Маршака и, насколько помнил сын, познакомила его с Михаилом Алексинским, бывшим начальником политотдела 9-й армии, который вскоре возглавил областной отдел народного образования. Документов об аресте не нашлось: в 1996 году ФСБ ответила на запрос Куценко, что таких материалов у нее нет.

Другая семейная история похожа на анекдот. Чуть ли не в первый день уполномоченный ЧК реквизировал единственную пишущую машинку закрытой газеты. Маршак отправился в здание, где обосновалась ЧК, отыскал в суматохе свою машинку среди других и спокойно вынес ее мимо часового.

2 апреля 1920 года, спустя две с небольшим недели после прихода красных, Маршака утвердили заведующим секцией областного отдела народного образования. Он собирал беспризорных, открывал детские дома и колонии, преподавал английский и литературу в институтах.

«Дети 1917 года» на Кубани:

Как фельетонист белой газеты стал советским служащим? У Куценко два плохо стыкующихся ответа. То Маршак, «очевидно, ждал изгнания белых» и «сразу сделался советским Маршаком», то его шаг был вынужденным: на попечении поэта была семья, а идейным сторонником красных его не назовешь.

Мягкость новой власти историк объясняет ленинской политикой привлечения старой интеллигенции. Он цитирует письмо Ленина Горькому об арестованных интеллигентах — таким «талантам» «не грех посидеть недельки в тюрьме» — и чуть ниже пишет: «Мудр и справедлив был вождь пролетариата». Почти двухнедельный арест Маршака, замечает Куценко, «удивительно совпал» с этим сроком. Доктор Фрикен, к слову, тоже называл Ленина мудрым, только в насмешку: «Но бесстрастен мудрый Ленин, / Как старик Экклезиаст». 

Рядом в книге — выпады против Солженицына и реформаторов 1990-х: к Маршаку они отношения не имеют, но позицию историка показывают ясно.

Театр для детей

Ближайшим союзником Маршака в новом деле стала Елизавета Васильева. В девичестве Дмитриева, она была автором самой знаменитой мистификации Серебряного века: в 1909 году «Аполлон» печатал ее стихи от имени загадочной аристократки-католички Черубины де Габриак, а разоблачение закончилось дуэлью Гумилева и Волошина. В Екатеринодар она попала в 1918-м, а в апреле 1920-го новая власть поручила ей охрану памятников старины.

Донской казак-авангардист, фальшивый мусульманин и враг Баха:

Первым их спектаклем для детей стал «Молодой король» по Оскару Уайльду — его подготовили 1 мая 1920 года вместе с городским драмтеатром. 17 июня Маршак выступил на коллегии отдела народного образования с докладом о театре для детей, и коллегия решила мобилизовать для дела «артистов, режиссеров, поэтов, художников, музыкантов и танцовщиков». Главный принцип Маршак позже сформулировал в журнале «Просвещение»: нужен не детский театр, где дети изображают взрослых, а театр для детей, где играют профессионалы. «Заученные слова и наклеенные бороды не есть детское искусство», — писал он.

18 июля 1920 года премьерой «Летающего сундука» по Андерсену открылся Государственный театр для детей. В дирекцию вошли Маршак, Васильева и Борис Леман — египтолог и поэт. Ширмы-декорации, из которых складывались то монастырь, то старинный город, придумал художник Святослав Воинов, вскоре умерший, — его дело продолжил Яков Гарбуз, ученик Бакста. Перед спектаклями шли прологи вроде «Актера и зрителя»: актер переодевался и гримировался прямо на сцене, ведь подлинное волшебство театра, считал Маршак, «не в эффектах, а в художественном преображении».

Главными звездами стали супруги Дмитрий Орлов и Анна Богданова, актеры харьковской школы Синельникова, приехавшие из Новороссийска. Сначала они играли во взрослом театре, и Маршак договорился с его режиссером об обмене: детский театр пишет прологи для большого, а тот дает своих актеров. Кончилось тем, что Орлов и Богданова остались играть только в детском театре.

Тем временем у города сменилось имя: 7 декабря 1920 года Екатеринодар стал Краснодаром. 25 октября 1921 года театр открыл зимний сезон «Петрушкой» Васильевой и Маршака, и Орлов в заглавной роли стал любимцем города. Шли «Сказка про козла», «Кошкин дом», «Финист — Ясный Сокол», «Горе-злосчастье» — из последней потом выросла пьеса «Горя бояться — счастья не видать», поставленная Театром Вахтангова. «По-настоящему я узнал детей, когда в Краснодаре группа энтузиастов устроила театр», — вспоминал Маршак.

Сам он в автобиографии называл краснодарский театр первым театром для детей, Куценко — первым профессиональным. Это не так: Детский театр Моссовета по инициативе Наталии Сац открылся еще в 1918 году. Но краснодарский действительно стал одним из первых в стране и на полтора года опередил знаменитый Петроградский ТЮЗ.

Детский городок

Вскоре стало ясно, что ребятам, как вспоминал Маршак, нужен не только театр, но и «дом, который был бы для них клубом, читальней, местом отдыха». Летом 1921 года комиссия с его участием написала положение о «Доме детского труда и отдыха» для детей от 6 до 15 лет, который в обиходе сразу прозвали Детским городком. В сентябре ему отдали одно из лучших зданий города — бывшее Второе общественное собрание на Красноармейской (бывшей Бурсаковской), позже Дом офицеров, а сейчас — Театр защитника Отечества. Кроме театра там работали детский сад, библиотека, столярная и слесарная мастерские, кружки — от географического до гимнастического.

За последний год перед отъездом Маршака театр поставил больше 20 новых пьес и дал больше сотни спектаклей, городок принял около 750 детей. В отчете в Наркомпрос писали, что в Краснодаре не осталось ребенка, который не знал бы Детского городка и «Петрушки»: за сезон спектакли посмотрели не меньше 30 тысяч юных зрителей, почти всегда бесплатно. Нарком Луначарский называл краснодарский театр исключительным «не только в провинциальном, но и во всероссийском масштабе».

Все это происходило во время голода. Осенью 1921 года на Кубань повезли детей из Поволжья: к весне 1922-го их было около 100 тысяч, для них открыли больше 500 детских домов, а общеобразовательные школы ради экономии временно закрыли. Сотрудники городка получали фунт хлеба в день и пуд штыба (угольной пыли) в месяц. Однажды труппа собралась обсудить, не попросить ли о закрытии театра. Маршак, по собственному признанию, винил себя в том, что затеял дело не вовремя, но актеры решили терпеть дальше.

Отдушиной были вечера поэтического кружка «Птичник», где участники выступали под птичьими именами, и скромные вечеринки с шарадами, на которых Маршака неизменно выбирали тамадой. Весной 1922-го Орлова и Богданову позвали в Москву. Вместо цветов управление городка подарило им пуд ржаной муки, 10 фунтов постного масла и 20 миллионов обесцененных рублей.

«Теплушка» на Петроград

29 апреля 1922 года нарком Луначарский телеграммой вызвал Васильеву, Лемана и Маршака в распоряжение Наркомпроса. В конце мая они уехали в «теплушке» — утепленном товарном вагоне с печкой-буржуйкой. На экземпляре только что изданного сборника пьес «Театр для детей» Васильева оставила надпись с пометой «Краснодар, 24 мая 1922 г.». Куценко называет этот сборник «самой первой книгой советской детской литературы» — определение громкое и спорное.

Осенью 1922-го Маршак возглавил литературную часть Петроградского ТЮЗа, Васильева стала его заместителем, и краснодарский репертуар переехал вместе с ними: в ноябре сыграли «Сказку про козла» и «Петрушку», в декабре — «Кошкин дом». Черубине де Габриак повезло меньше: в 1927 году ее выслали в Ташкент, где через год она умерла.

Итог кубанским годам Маршак подвел сам: «Я и раньше писал для детей, но близкое общение с ними в театре и в детских колониях привело к тому, что детская литература стала моим основным литературным жанром». Именно в Екатеринодаре — Краснодаре закончился сатирик Фрикен и начался детский поэт Маршак. Лирика тоже надолго отошла в сторону: последнее из известных лирических стихотворений его «молодого периода» датировано 19 августа 1922 года.

В 1923-м вышли «Детки в клетке» и «Сказка о глупом мышонке», и на свет появился тот Маршак, которого знают все. В Ленинграде он возглавил детский журнал «Воробей» и собрал детскую редакцию, где работали Житков, Бианки, Шварц, Хармс. Затем появились «Почта», «Вот какой рассеянный» и «Мистер Твистер». В 1937 году редакцию разгромили, нескольких ее сотрудников репрессировали, а в 1938-м Маршак перебрался в Москву.

В войну Маршак писал сатирические стихи для «Правды» и плакатов Кукрыниксов, и первую из четырех Сталинских премий получил в 1942 году именно за них. Потом были «Двенадцать месяцев», ставшие классикой переводы сонетов Шекспира и стихов Бернса, а в 1963-м — Ленинская премия за «Избранную лирику» и детские книги: к лирике он все-таки вернулся. Маршак умер в Москве 4 июля 1964 года.

  • Могила поэта Самуила Маршака © Изображение доступно по лицензии Creative Commons Attribution 3.0
    Могила поэта Самуила Маршака © Изображение доступно по лицензии Creative Commons Attribution 3.0

Что осталось в городе

Единственный известный адрес Маршаков в Екатеринодаре — угловой дом на Гоголевской, 87 (сегодня Гоголя, 91 / Янковского, 32). В анкете Кубанского университета 1920 года Маршак указал, что живет здесь с женой и сыном. По оценке Бондаря и Марковой, двухэтажный кирпичный дом построили в 1905–1910 годах как доходный или торговый, а к 1924-му он принадлежал некоему Х. П. Кохаидзе. С 1960-х на первом этаже работает поликлиника, а наверху располагаются квартиры.

  • Угловой дом на улице Гоголя, 91 в Краснодаре © Фото Александра Гончаренко, Юга.ру
    Угловой дом на улице Гоголя, 91 в Краснодаре © Фото Александра Гончаренко, Юга.ру
  • Мемориальная доска на улице Гоголя, 91 © Фото Александра Гончаренко, Юга.ру
    Мемориальная доска на улице Гоголя, 91 © Фото Александра Гончаренко, Юга.ру
  • Мемориальная доска на улице Гоголя, 91 © Фото Александра Гончаренко, Юга.ру
    Мемориальная доска на улице Гоголя, 91 © Фото Александра Гончаренко, Юга.ру

С 1981 года дом — памятник истории, с 1987-го — еще и архитектуры, хотя в паспорт памятника, составленный в 1985-м, связь с Маршаком не попала вовсе. В начале 2000-х на фасаде со стороны Янковского появилась доска: в этом доме с марта 1920-го по май 1922 года жил и работал «видный советский поэт». На современной табличке эту характеристику убрали, как и месяцы из периода жизни литератора в доме. Так или иначе, отсчет начинается с прихода красных, и «белые» полтора года в официальную память не попали. Между тем Бондарь и Маркова допускают, что Маршак поселился здесь еще летом 1918-го: найти другую квартиру было почти невозможно, ведь в начале 1920-х по плотности населения Краснодар уступал в РСФСР только Туле.

Уцелело и здание Детского городка на углу Красноармейской и Ленина. В декабрьской афише нынешнего хозяина здания, Театра защитника Отечества, значится «Финист — Ясный Сокол» — сказка, которую в Детском городке играли больше века назад.

  • Театра защитника Отечества в Краснодаре © Фото Александра Гончаренко, Юга.ру
    Театра защитника Отечества в Краснодаре © Фото Александра Гончаренко, Юга.ру
  • Театра защитника Отечества в Краснодаре © Фото Александра Гончаренко, Юга.ру
    Театра защитника Отечества в Краснодаре © Фото Александра Гончаренко, Юга.ру

В городе привыкли связывать с Маршаком и краевой театр кукол на Красной. Это натяжка. Театр Маршака и Васильевой был драматическим, с профессиональной труппой, и даже Петрушку, героя народного кукольного представления, играл живой актер Орлов. Сам кукольный театр впервые упомянут в документах в апреле 1939 года, через 17 лет после отъезда Маршака, как «Краснодарский разъездной колхозно-совхозный кукольный театр». Документальной преемственности между ними не прослеживается, так что связь с Маршаком — скорее красивая легенда, чем родословная.

  • Краевой театр кукол © Фото Елены Синеок, Юга.ру
    Краевой театр кукол © Фото Елены Синеок, Юга.ру

Главным же хранилищем этой истории остается книга Куценко. Историк занимался кубанским Маршаком с 1960-х, получил ответ на свои вопросы от самого поэта и собрал под одной обложкой его екатеринодарские стихи. Без этой книги о докторе Фрикене знали бы куда меньше, но читать ее стоит, отделяя архивные находки от авторских политических оценок и интерпретаций.

Доктор Фрикен из Екатеринодара
Сегодня, 16:30
Доктор Фрикен из Екатеринодара
Как Самуил Маршак пережил Гражданскую войну на Кубани и стал детским поэтом
«Детективы на кухне» возвращаются
Сегодня, 09:03
«Детективы на кухне» возвращаются
Семьи с детьми могут бесплатно послушать новый сезон аудиосказки про здоровое питание