Пластика в Краснодаре: ведут ли хорошие хирурги Instagram*, как найти «своего» врача и почему общество до сих пор осуждает женщин за операции

Как понять, что доктор с тысячами подписчиков в соцсетях — настоящий профессионал? Кто должен стать главным цензором в принятии решения об операции? Какие идеалы красоты правят сегодня, и что мы будем считать красивым через десять лет?

Эти и другие вопросы мы задали тем, кто каждый день работает с женскими страхами, ожиданиями и желаниями. Мы поговорили с двумя хирургами краснодарской Клиники Екатерининская — Казбеком Кокаевым и Алексеем Теремовым — о красоте, свободе выбора и чувстве меры в пластике.

Казбек Кокаев — пластический и эстетический хирург. Основные направления: SMAS-подтяжка лица, маммопластика, абдоминопластика и бодилифт. Стаж работы — 15 лет.

Алексей Теремов — пластический хирург. Проводит ринопластику, септопластику (восстановление дыхания) и отопластику (коррекцию ушных раковин). Опыт работы — 8 лет.

Записаться на консультацию в Клинику Екатерининская.

Глава 1.«Свой» врач и где его искать: соцсети, зарубежные клиники и сарафанное радио

Многие начинают выбор врача с соцсетей. Яркая лента, тысячи подписчиков, красивые «до/после» — это маркер профессионализма или красивый фантик? И можно ли доверять врачу, у которого вообще нет соцсетей?

— Утверждение, что врач, который ведет Instagram*, не может быть хорошим специалистом — это бред. Конечно, может. Мы живем в эпоху, когда необходимо себя показывать, потому что если ты себя не показываешь, тебя как будто не существует. Пластическая хирургия связана с частной медициной, сюда пациенты не приходят по направлению из поликлиники. Им нужно об этом рассказывать. Я всегда говорю: если ты что-то делаешь хорошо и не рассказываешь об этом, ты тоже вредишь людям: пациенты уходят в другое место, где им могут сделать плохо.

В то же время неверно считать, что хороший хирург — это обязательно тот, у кого много подписчиков. Можно быть великим хирургом и при этом скромным, немедийным человеком.

Отличить реального профессионала от того, кто просто умеет себя продать, сложно: есть хирурги, которые и прекрасно оперируют, и прекрасно владеют ораторским искусством. Нужно смотреть на его работы, на то, как он прооперировал других пациентов, как он с ними взаимодействует. И всегда показательным является момент, когда коллеги-врачи отправляют к определенному доктору своих родственников, близких, друзей и сами оперируются у него.

— Конечно, количество подписчиков никак не связано с квалификацией. Доктор может вообще не вести соцсети и быть прекрасным врачом. Это просто способ показать пациентам результаты: когда они увидят, как это работает, им будет проще доверять.

Раньше все работало по «сарафану»: пациенты видели результаты знакомых, коллег, родственников и приходили. Соцсети — это просто дополнительный канал. Но если доктор круглосуточно сидит в Instagram* и постоянно выходит в прямые эфиры, это может говорить о том, что либо у него мало пациентов, либо он больше говорит, чем делает. Хотя, возможно, есть и такие многогранные люди, которые успевают все. У нас в клинике, например, большинство видео снимают специалисты, только малую часть я снимаю и публикую сам.

В соцсетях часто звучит мнение: лучше сделать операцию за границей у какого-нибудь звездного хирурга. Стоит ли ехать за красотой в другие страны?

Казбек Кокаев: За рубежом действительно много прекрасных специалистов. Но есть важный нюанс, который часто недооценивают. Вас прооперировали, вы провели какое-то время в другой стране, вернулись домой, и если возникают какие-то вопросы или осложнения, даже самые незначительные, попасть к своему хирургу становится проблематично. Вы начинаете искать врача здесь, но не каждый коллега согласится «дохаживать» чужого пациента. Это всегда вопрос договоренностей, и не всегда они есть. Самый большой риск — остаться без врача, который будет за вами наблюдать в послеоперационный период.

Наши российские хирурги ничуть не уступают зарубежным по компетенциям, опыту и техническому оснащению. А возможность быть на связи с врачом, который вас оперировал, в любой момент — это то, что дает спокойствие и безопасность.

Алексей Теремов: За границей прекрасные хирурги, это факт. Но важно понимать: позволите ли вы себе провести достаточно времени в послеоперационном периоде в той стране, где оперировались, чтобы врач хотя бы в ближайшее время вас отследил и спокойно отпустил домой? Ринопластика, например, — это долгоиграющая история, окончательный результат мы оцениваем не раньше чем через год. Если таких возможностей нет, лучше искать доктора поближе.

К нам самим приезжают пациенты из-за Урала, с Дальнего Востока. Для них это такая же выездная пластика, как для кого-то поездка в Турцию. Но оставаться на связи с российским врачом проще, и в этом главное преимущество.

Глава 2. Идеалы времени

Как изменились запросы женщин за последние 10 лет? Ушла ли в прошлое гротескная сексуальность?

Казбек Кокаев: Запросы изменились, и во многом это связано с тем, что люди стали больше ориентироваться на свое окружение и образ жизни. То, как женщина зарабатывает, где работает, с кем общается — все это влияет на ее ожидания от пластики. Поэтому одни хотят естественности — чтобы изменения были заметны только им и самым близким. А для других это имиджевая история, так называемая бьютификация — для привлечения дополнительного внимания, повышения социального статуса. В тренде сейчас не столько увеличение, сколько скульптурирование: липоскульптура тела, работа с контурами, восстановление утраченных объемов.

Алексей Теремов: Раньше в ринопластике часто просили «кукольный носик» — маленький, вздернутый. Сейчас такой запрос встречается реже. Люди все больше идут за естественностью. И это более адекватный, понятный и реализуемый тренд. Потому что не каждый нос можно сделать миниатюрным, чтобы он при этом гармонично смотрелся. Если из большого носа с массивным кожным объемом сделать маленькие опорные структуры, кожа никогда красиво на них не ляжет. Результат может оказаться бесформенным и часто нефункциональным, потому что такое сильное уменьшение объема негативно сказывается на дыхании. Поэтому я рад, что сейчас пациенты приходят с более реалистичными ожиданиями.

На кого конкретно ориентируются женщины сегодня? Кто формирует современные идеалы красоты — блогеры, кино, звезды, окружение?

Казбек Кокаев: Сейчас столько источников информации, что выделить один инструмент для референса невозможно. Кто-то вдохновляется образами из кино, кто-то — блогерами, кто-то — просто знакомыми, чей результат кажется удачным. Задача хирурга — из того, что приносит пациентка, собрать гармоничный образ, который будет именно ее, а не чужим.

Алексей Теремов: Чаще всего пациенты вообще ни на кого конкретно не ориентируются, а просто просят что-то изменить, называют конкретные моменты. Если говорить о носе, бывает, приходят с фотографиями, но чаще это не знаменитости, а просто чьи-то удачные примеры.

Часто ли к вам приходят с референсом в виде звезды, например, Виктории Бони или других инфлюенсеров? Как вы к этому относитесь?

Казбек Кокаев: Не очень часто, но все же бывает. Например, часто хотят глаза, как у Беллы Хадид. Виктория Боня — яркий случай, когда публичный человек открыто рассказывает о своем опыте, и это действительно помогает снижать страх перед пластикой, делает тему менее стигматизированной.

Но важно помнить: то, что идеально подошло одной женщине, может выглядеть чужеродно на другой. У каждой своя анатомия, свои пропорции. Звездный образ — это отправная точка для разговора, а не инструкция к копированию.

Глава 3. Искусство меры: как не переступить грань

Где та точка, после которой хирург должен сказать «стоп»?

Казбек Кокаев: Это, пожалуй, самый сложный момент. Прекрасный пример — операция по увеличению молочной железы. Очень часто после операции пациентки смотрят и говорят: «нужно было ставить больше». Приходят через пару месяцев с той же просьбой. Мы, как правило, имеем внутренние границы, через которые не переступаем, потому что понимаем: дальше будет уже перебор. Если пациентка настаивает, мы можем сказать: я считаю, что на этом достаточно. Если хотите больше — придется искать другого врача.

Здесь хирург должен быть своего рода шлагбаумом, который вовремя останавливает. К сожалению, если человек хочет, он сделает это у другого. Поэтому это еще и обращение к коллегам: давайте вместе быть внимательными к таким случаям и ориентировать пациентов на гармонию, а не на крайности. Но, опять же, у каждого своя гармония, у каждого свои желания.

Алексей Теремов: Я редко отказываю в ринопластике, но иногда это случается. Бывают пациенты с нереалистичными ожиданиями — они думают, что хирургия может магически уменьшить нос или исправить асимметрию, которая заключена на самом деле не в носу, а в костях лица. Или надеются, что операция повлияет на мимику. Когда я объясняю границы возможного, некоторые отказываются от операции сами. Это правильно — лучше не делать, чем разочароваться.

Еще бывают пациенты, которые крайне деликатно относятся к каждой детали своей внешности. Например, мы прооперировали нос — прекрасный результат, а они все равно пытаются найти какие-то мелкие недочеты, миллиметровые несовершенства, которые были у них изначально и которые невозможно убрать.

Как распознать пациентку с искаженным восприятием себя (дисморфией)?

Алексей Теремов: Такие пациенты могут получить отличный результат, но все равно продолжают искать мелкие недочеты, миллиметровые асимметрии, которые были у них изначально и которые невозможно убрать. Или после операции начинают «докучать» не столько врачу, сколько самим себе в стремлении добиться идеала. В таких случаях я всегда стараюсь поговорить, объяснить, что мелкие несовершенства — это не в компетенции хирурга, а особенность анатомии. Если вижу, что запрос становится нереалистичным, я отказываю в дополнительной коррекции. При этом если есть реальные недочеты, которые мы можем и должны исправить, я всегда иду навстречу.

Глава 4. Красота как свобода: почему мы имеем право меняться

Не кажется ли вам, что общество до сих пор осуждает женщин за пластику?

Казбек Кокаев: Увы, это все еще частая история. Существует очень много пабликов, где круглыми сутками мусолят эти темы. Но, как показывает практика, активнее всего осуждают либо те, кто не может себе этого позволить, либо какие-то фанатики естественности.

Эта проблема, на мой взгляд, пошла еще с времен бодипозитива, идею которого извратили. Изначально бодипозитив учил любви к себе в обстоятельствах, на которые ты не можешь повлиять: если у тебя, условно, ампутирована нога, ты должен продолжать любить свое тело. Эту важную мысль переработали в совсем иную: ты должен любить себя в принципе каким угодно, не должен стараться и приводить себя в форму, чтобы быть бодрым, энергичным и красивым. В силу отсутствия дисциплины и мотивации такие люди и являются инициаторами осуждения за любые преображения. Я считаю, что это в корне неверно.

Алексей Теремов: Я, наоборот, не скажу, что сейчас кого-то осуждают за пластику. Скорее, отношение изменилось кардинально. Пластическая хирургия стала гораздо более развитой специальностью, чем 5–6 лет назад. Пациентов стало колоссально больше, и это естественно: люди хотят чувствовать себя увереннее, привлекательнее. Если есть возможность и хороший доктор — почему нет? Все же ходят в спортзал, чтобы получить красивую фигуру, и тоже чувствуют себя увереннее. Но некоторые аспекты спорт не может исправить — форму носа, например, или последствия беременности, когда после резкого похудения остаются избытки кожи.

Красота — это про свободу выбирать, как тебе комфортно. Кто-то красит волосы в розовый, кто-то делает пирсинг, кто-то идет к хирургу. Это просто инструменты. Важно, чтобы решение было зрелым, а не импульсивным, и чтобы рядом был профессионал, который поможет, а не воспользуется твоей уязвимостью.

Кто чаще становится для женщины главным цензором в принятии решения — муж, мама, подруги?

Казбек Кокаев: В идеале главный цензор — сама женщина. Это ключевой момент: операция должна быть для себя. Если решение принимается ради кого-то или под давлением, пациенты редко бывают довольны результатом. Важно отталкиваться от внутреннего желания, тогда чужое мнение становится второстепенным.

Но бывает, что муж говорит жене: «Ты и так красивая!» Это замечательно, когда тебя любят любой. Но если женщина чувствует дискомфорт, он никуда не денется. Муж может искренне не понимать, потому что он видит вас целостно, а вы зациклены на какой-то одной детали, которая вас беспокоит. Наша рекомендация — не конфликтовать, а пригласить партнера на консультацию. Когда он слышит от врача, что результат будет естественным, страх часто уходит.

И да, окончательное решение всегда за женщиной — это ее тело и ее жизнь.

Алексей Теремов: Бывают и обратные случаи, когда мужья приводили жен, хотя у самих женщин такого супержелания не было. Но если в семье есть сопротивление, ко мне такие пациенты обычно не доходят.

Пластика — это дорого. Женщины копят, берут кредиты. Это про свободу или про заложенность идеалам?

Казбек Кокаев: Вопрос сложный. Если женщина годами копит на операцию, отказывая себе во всем, и видит в этом единственный способ стать счастливой — это, безусловно, тревожный сигнал. Но если она взвешенно подходит к тратам, понимает, что для нее это важный шаг, и находит ресурсы — это ее осознанный выбор.

Многие предпочитают потратить деньги на новый айфон, а не на изменения своего тела в лучшую сторону. Но большинству действительно дорого прооперироваться один раз, при этом они могут годами тратить сопоставимые суммы на неэффективные процедуры, массажи, которые в итоге выходят дороже операции. Здесь важно расставить приоритеты.

Алексей Теремов: Цена определяется спросом. Не было бы спроса — цена была бы ниже. Люди готовы платить за качественную хирургию, потому что видят, как это решает их вопросы — не только внешние, но и психологические.

Глава 5. Тренды, которые останутся: взгляд в будущее

Что будет с эстетической медициной через 10 лет? К чему готовиться и какое вмешательство в будущем может стать моветоном? 

Казбек Кокаев: Десять лет — хороший цикл. Мы наблюдаем цикличность: все начиналось с малоинвазивной хирургии, затем была эпоха радикальных вмешательств, а сейчас снова заметен тренд на минимализм. Думаю, в будущем будут стремиться максимально сократить объем оперативного вмешательства, добиваться результата менее травматичными способами. Основные открытия сегодня связаны именно с реабилитацией и с тем, как мы работаем с кожей. В большой пластике — хирургии груди, тела — сильно ничего не изменится с точки зрения техники, но подход станет более щадящим.

Также через 10 лет мы столкнемся с огромным количеством пациентов, которые ранее уже делали пластические операции. Это вторичные операции, которые сложнее и в техническом плане, и в реабилитации. И все новшества, которые будут введены в реабилитационную терапию, как раз помогут с этим справиться.

При этом сама философия красоты, мне кажется, станет долгим трендом: женщины хотят быть ухоженными, свежими, но узнаваемыми. Поэтому гипертрофированные формы, скорее всего, уйдут в разряд моветона. Будут цениться тонкая работа, сохранение индивидуальности и здоровый вид.

Алексей Теремов: За последние пять лет все изменилось колоссально. Что будет через десять — даже сложно представить. Скорее всего, появятся суперминиинвазивные аппараты, которые позволят менять форму через маленькие проколы. Все будет эффективнее, быстрее и качественнее.

Что касается идеалов, тренд на естественность, мне тоже кажется, останется надолго. Думаю, через 10 лет моветоном будут считаться любые результаты, которые выдают факт вмешательства. Красота станет более персонализированной, и каждый сможет найти «своего» врача, который подчеркнет индивидуальность.

Будет ли пластическая хирургия будущего теснее срастаться с психологией?

Казбек Кокаев: Уже сейчас некоторым пациентам мы рекомендуем консультацию психотерапевта, особенно если видим, что ожидания не вполне реалистичны. Станет ли это нормой? Не уверен. Люди, наоборот, становятся более импульсивными в принятии решений, не всегда готовы к долгой предварительной работе.

Алексей Теремов: На самом деле пластическая хирургия уже работает на стыке с психологией. Я думаю, что через 10 лет предоперационное консультирование с психологом может стать более распространенной практикой, особенно для пациентов с высокими ожиданиями, но предсказать такое точно невозможно.

За каждым обращением к хирургу стоит не просто желание «исправить», а поиск себя — той версии, в которой комфортно жить. Казбек Кокаев и Алексей Теремов — врачи, с которыми можно говорить об этом без страха и спешки. Они выслушают, помогут разобраться в желаниях и предложат вариант, который сохранит вашу уникальность.

записаться на консультацию

Имеются противопоказания. Необходима консультация специалиста.

*Instagram принадлежит Meta, организация признана экстремистской и запрещена в РФ