Вареники, кулачные бои и «колодки» для холостяков. Как на Кубани праздновали Масленицу

Пока вся Россия печет блины и готовится сжигать чучело, не лишним будет вспомнить о региональных особенностях праздника.

Редактор Юга.ру Денис Куренов разобрался в этнографии кубанской Масленицы: от рецептов «сырной недели» до наказаний за безбрачие.

Почему Кубань праздновала Масленицу по‑своему

Кубанская Масленица — это не отдельная традиция, а локальная версия общеславянского календарного праздника, которая сложилась в регионе с разнообразным историческим опытом. Кубань долго была территорией, где рядом существовали две большие казачьи зоны — Черномория и Кавказская линия. В 1860 году они были объединены административно: император Александр II подписал указ о создании Кубанского казачьего войска, включившего в себя Черноморское казачье войско и первые шесть бригад Кавказского линейного.

Отсюда и эффект плавильного котла. В Черномории превалирующей была малоросская традиция, а на Кавказской линии состав населения был более пестрым (включая донцов и другие группы), и именно эта неоднородность — в быту, речи, песенной культуре, кухне — отражалась и в том, как отмечали праздники годового круга. В таком контексте Масленица предстает живой традицией, которая подстраивается под уклад конкретных населенных пунктов.

Вопреки встречающемуся мнению о скромности местного празднования, на Кубани Масленицу отмечали «широко и весело» как в станицах, так и в городах. Эта традиция устойчиво сохранялась в народном быту вплоть до Великой Отечественной войны, а позднее трансформировалась в организованные советские и постсоветские гуляния.

Строгое деление на этапы — встреча, разгул, проводы — здесь фиксировалось редко, названия дней сохранялись лишь в единичных случаях. Зато сформировался универсальный для региона набор ритуалов: вязание «колодок», гостевые визиты с обильным угощением, уличные игры, ряжение и прощение обид в последний день. И хотя этот каркас был общим, в каждой станице, подтверждая пестроту кубанских традиций, эти элементы обрастали своими уникальными особенностями.

Еда как главный язык Масленицы: вареники, блины и кабыца

Если в центральной России Масленицу чаще всего узнают по блинам, то на Кубани главным блюдом чаще становились вареники, хотя блины тоже пекли, но не везде.

Выбор вареников не случаен. Масленичную неделю здесь называли «сырной», поскольку она совпадает с православной Сырной седмицей. В эти дни, согласно церковному уставу, мясо уже исключено из рациона, но разрешены молочные продукты, рыба и яйца. Поэтому на столах царило все, что связано с молоком: обязательными были вареники с творогом, блины, яичница или просто вареные яйца. Впрочем, единого меню для всего региона не существовало: в одних станицах предпочтение отдавали блинам, в других — вареникам, а кое-где готовили даже лапшевник (запеканку из домашней лапши).

У угощения был не только гастрономический, но и игровой смысл. Вареники использовали для семейных гаданий: в начинку прятали соль, перец или монетку, пытаясь предугадать, что сулит весна кому-то из домочадцев.

Отдельно стоит упомянуть о традиционном кубанском очаге — кабыце, углубленной в землю глиняной печи, распространенной в станицах. Именно в ней готовились праздничные угощения.

Кульминацией гастрономического марафона становился ужин в последний день Масленицы, перед началом Великого поста. Блюд готовили так много, что съесть все за неделю было невозможно. С остатками поступали по-разному: скармливали птице и скоту или даже закапывали в землю.

Удаль, «кобыла» и карнавал: разгул по-кубански

Масленица — это праздник, неразрывно связанный с уличными гуляниями. Самым зрелищным и суровым развлечением на Кубани были кулачные бои. Сходились обычно «край на край» или даже «станица на станицу». Бой шел по строгим правилам — биться только голыми руками, лежачего не бить и останавливаться при «первой юшке» (крови). Участие было делом чести и своеобразным экзаменом: старейшины следили, кто из молодежи готов к службе, а кто дает слабину. Схватка шла возрастным каскадом: начинали дети, продолжали подростки, а завершали взрослые мужчины. Заканчивалось все примирением — общим пиром, где недавние противники дружески обсуждали ход битвы.

Поскольку южная зима редко баловала обилием снега, вместо классических катаний на санях кубанцы предпочитали седло. Кульминацией праздника становились скачки и джигитовка. Казаки на полном скаку рубили лозу, поднимали с земли папахи и показывали акробатические трюки, превращая гуляние в демонстрацию воинской удали. Победителей награждали ценными призами — сукном на черкеску или материалом для бешмета. Если же снега было много, устраивали катания на санях: часто молодежь каталась раздельно, и лишь в некоторых станицах парням разрешалось садиться в сани с девушками, если ухажер считался «надежным».

Не обходилось и без карнавальных элементов, ряжения. Одной из самых ярких традиций было вождение «кобылы» или «козы». Двое парней накрывались дерюгой (холст из толстой пряжи), держа в руках макет головы (иногда и настоящий череп на палке), и в сопровождении ряженых — «цыган», «кузнецов», «медведей» — ходили по дворам. Эта шумная процессия пугала девушек, шутливо кусала прохожих и требовала выкуп. Этнографы видят в этом древний магический обряд: считалось, что шум, смех и ряжение отпугивают нечистую силу и пробуждают землю после зимы.

«Бабья вакханалия»: как на Кубани наказывали за одиночество

За отсутствие семьи на Масленицу приходилось расплачиваться — и в буквальном, и в переносном смысле. Одной из самых колоритных традиций региона был обряд вязания «колодки», превращавший жизнь холостяков в череду веселых испытаний.

Смысл обряда был глубже простой шутки. Согласно народным представлениям, община должна была постоянно обновляться. Если молодежь вовремя не вступала в брак, «время шло неправильно» и стабильность сообщества оказывалась под угрозой. Поэтому тех, кто достиг брачного возраста (16–18 лет), но не завел семью в прошедший свадебный сезон, подвергали публичному порицанию.

Главными инициаторами обряда выступали замужние женщины — их активность в эти дни этнографы называют «бабьей вакханалией». Группами они ходили по станице, выслеживая «жертв». Парню или девушке привязывали к ноге, руке или одежде «колодку» — символ их холостяцкого долга. Иногда колодку вешали даже родителям, если их дети оставались незамужними или неженатыми, или тем невестам, которые за год отказали слишком многим сватам.

Сама «колодка» за десятилетия эволюционировала от тяжелого предмета до символического аксессуара.

Архаичная форма: настоящее полено, тяжелая деревяшка или обрубок дерева, который приходилось таскать за собой. В некоторых случаях это была миниатюрная копия сапожной колодки.

Символическая форма: палочки, украшенные лентами и цветами, или «куклы», свернутые из тряпок.

Поздний вариант: вместо дерева стали использовать ткань на платье, платки, варежки или даже флаконы одеколона.

Место крепления тоже варьировалось: «колодку» могли привязать к ноге, шее, спине и даже к волосам. В некоторых станицах незамужним могли прицепить листья сухой кукурузы, а в других возить «перезрелую» невесту на телеге, заставляя ее демонстративно прясть пряжу прямо на ходу.

Избавиться от «колодки» можно было только одним способом: откупиться. В качестве выкупа принимались деньги, сладости, горилка или обещание обязательно жениться к следующей весне.

Женщины тратили собранные штрафы на совместный праздничный пир. Таким образом, обряд превращался в систему мягкого социального принуждения: через смех и публичное внимание община диктовала молодежи, что семья — это единственный нормальный статус взрослого человека, а одиночество — такая же обуза, как тяжелое полено на ноге.

Огонь, не иди со мной: почему на Кубани не жгли Масленицу

Все мы привыкли, что кульминацией праздника обязательно должен быть огромный костер, однако для Кубани эта традиция не характерна. Чучело как центральный элемент не было распространено, а массовую практику сжигать Масленицу в регионе связывают с более поздним временем — когда такие сценарии продвигали дома культуры и другие советские учреждения.

Если же в некоторых станицах и было чучело, то его не предавали огню, а раздирали. Масленицу делали из подручных средств: набивали мешок соломой, мастерили косу из конопли, а голову иногда заменяли тыквой с прорезанными глазами и пугающим носом. Эту фигуру, наряженную в женское платье, возили на телеге в сопровождении ряженых с тыквенными фонарями.

В конце дня куклу вывозили «на край» — за околицу или в поле. Там ее буквально разбирали по соломинке и разбрасывали по земле. Считалось, что остатки старой жизни должны вернуться в почву, чтобы дать силу новому урожаю.

После недели шумных застолий, скачек и кулачных боев наступал момент духовного очищения. Прощеное воскресенье на Кубани объединяло церковную и народную традиции. В храмах проходил чин прощения, где священник и прихожане просили друг друга простить все обиды.

В семье младшие шли в гости к старшим, дети — к родителям. Обязательным считалось посещение кладбищ, чтобы попросить прощения у умерших предков.

Вечер воскресенья становился последним рубежом перед долгим воздержанием. Семьи собирались за ужином, чтобы доесть скоромные блюда с творогом, яйцами и маслом. Символической точкой праздника становился последний вареник. Сразу после трапезы хозяйки принимались за уборку: всю посуду тщательно мыли и выпаривали, чтобы на ней не осталось ни капли жира. Так шумная и сытная Масленица уступала место строгому и созерцательному Великому посту.