Наш маленький город грехов. Пять тру-крайм историй из дореволюционного Екатеринодара

Ограбление при помощи зонта, яд для родных сестер и маньяк, скрывающийся под маской циркового кумира. Криминальный мир дореволюционного Екатеринодара был изобретателен и беспощаден.

Редактор Юга.ру Денис Куренов рассказывает о пяти тру-крайм историях, которые ждут своих Тарантино и братьев Коэн.

Тайна постоялого двора Челабова

Ноябрь 1907 года. Постоялый двор на улице Бурсаковской (ныне — Красноармейская, 102). Это оживленное место, где всегда пахнет лошадьми, дешевым табаком и домашней кухней. Владелец заведения — уважаемый человек из Тифлиса (ныне Тбилиси) Саркис (Николай) Челабов.

Вечером 13 ноября дворник Челабова заглянул в хозяйскую комнату и застыл на пороге. Николай Иванович лежал на полу в неестественной позе: в одной руке зажат кусок колбасы, в другой — ломоть хлеба. Дворник увидел на рубашке хозяина кровь и тотчас послал конюха за полицией.

Прибывший пристав обнаружил пулевое отверстие в груди и застрявшую в стене пулю. Странность заключалась в том, что люди на постоялом дворе не слышали ни шума борьбы, ни грохота выстрела. Убийца словно растворился в воздухе.

Пока официальное следствие молчало, в доме Челабовых разыгралась драма. У покойного Николая остались наследники: сын Иван и три красавицы-дочери. Но одна за другой молодые, цветущие девушки начали сгорать от странной, скоротечной болезни. Вскоре по городу поползли слухи о проклятии.

К маю 1910 года в живых не осталось ни одной из сестер — последняя из дочерей скончалась в муках, оставив Ивана единственным полноправным владельцем прибыльного бизнеса и отцовских капиталов.

За дело взялся Александр Петрович Пришельцев — легендарный начальник Екатеринодарского сыскного отделения. Он не верил в родовые проклятия и плохую наследственность. Пришельцев раскинул по городу сеть платных осведомителей, и вскоре конфиденциальные доносы сложились в жуткую картину.

Выяснилось, что Иван Челабов методично «зачищал» семейное древо. Для убийства отца он через посредника нанял киллера-армянина. Чтобы заглушить звук, убийца выстрелил в старика через толстый матрас, снятый с кровати — именно поэтому никто на постоялом дворе не услышал рокового хлопка. Сестрам Иван подсыпал яд, имитируя естественную смерть от болезней.

Иван Челабов оказался не только убийцей, но и расчетливым стратегом. Чтобы не оставлять ненужных свидетелей, его посредник Акопов заманил наемного киллера на городской выгон якобы для расчета и там застрелил его. Однако Пришельцев сумел добиться признания от Челабова. Под тяжестью улик «черный наследник» сломался и раскаялся.

Господин с зонтиком

Лето 1917 года. Екатеринодар плавится от зноя и политических новостей. Но в престижном отеле «Европа» на углу Красной и Екатерининской (нынешняя Мира) жизнь течет своим чередом. Здесь останавливаются те, кто может позволить себе один из лучших сервисов в городе.

В середине июля в дверях «Европы» появился прилично одетый господин. Он попросил заселить его в номер 3. Когда ему отказали (номер был занят), он не ушел, а вернулся с такой же просьбой на следующий день. И на следующий. На третий день удача улыбнулась ему: постоялец выехал, и «господин Крылов» (как гласили его документы) наконец заселился в заветную «тройку».

Крылов оказался очень странным гостем. Он заперся в номере и не выходил из него три дня. Горничным было запрещено входить для уборки. Еду постоялец принимал через узкую щель в дверях, едва показывая кончики пальцев.

В то время как в коридорах отеля шуршали шелковые платья, а этажом ниже, в магазине «Уральские камни», ювелир Багиров раскладывал на витринах бриллианты, прямо над его головой шла тихая, методичная работа. Основная ее фаза проходила ночью. Крылов снял линолеум под диваном и работал коловоротом. Чтобы не поднять шума и не выдать себя облаком известковой пыли, вор применил гениальную для того времени хитрость. Он просверлил тонкое отверстие, просунул в него обычный мужской зонт и раскрыл его!

Мусор, щепки и куски штукатурки падали в раскрытый купол зонта. Никакого грохота, никакой пыли в магазине. Когда дыра стала достаточного размера, преступник по веревке спустился в «Уральские камни». Добычей стали драгоценности на баснословную сумму в 60 тысяч рублей. Для сравнения: в то время за эти деньги можно было купить особняк в центре Москвы.

На место вызвали уголовную милицию со служебной ищейкой. Собака уверенно взяла след, который вывел сыщиков прямо к билетным кассам второго класса на железнодорожном вокзале.

«Крылов», оказавшийся известным вором по кличке Яшка Казак, был задержан вместе с подельниками в Армавире. Почти все украденное удалось вернуть. Но талантливого вора вместе с соучастниками преступления через несколько месяцев освободили по амнистии.

Зверь на манеже

Весна 1909 года. Весь Екатеринодар охвачен «цирковой лихорадкой». В деревянном здании купца Шахова на углу Красной и Пашковской гастролирует саратовский цирк братьев Никитиных. Среди его участников — борец Габуния.

Габуния стал любимцем для многих завсегдатаев цирка. Высокий рост, гора мышц, «геркулесова сила». Но знатоки борьбы замечали странное: атлет не просто боролся, в его действиях сквозила первобытная жестокость. Он словно наслаждался болью противника, пытаясь вывихнуть конечности или довести соперника до потери сознания. Пока толпа ревом приветствовала атлета, начальник сыскного отделения Ювеналий Гапонов принимал в своем кабинете тайного осведомителя. «Ты на руки его глянь — какой из него борец? — говорил тот. — Ему не на манеже выступать, а волов на нашей скотобойне давить».

И осведомитель оказался прав. Под маской циркового борца скрывался Зейнал-Мамед-Мулла-Ага-оглы — опасный преступник-рецидивист.

В 1899 году Зейнал-Мамед был осужден на каторжные работы за грабеж и после отбытия наказания был зачислен в крестьяне Иркутской губернии. В 1905 году в Харбине он расправился с местным сыщиком Коваленко. Когда его все же удалось схватить, тюремные власти поместили в общую камеру вместе с подельником, который уже начал давать признательные показания. Тайно пронесенным ножом Зейнал-Мамед искромсал предавшего его подельника. Под лезвие попали и двое случайных сокамерников.

Приговоренный военно-полевым судом к казни, он умудрился бежать. Спустя время его след обнаружили в Баку — арест за растление малолетней девочки. И снова побег. Вскоре Габуния оказался в Пятигорске, где едва не отправил на тот свет купца Одоева во время дерзкого грабежа.

При этапировании наш герой в очередной раз обменялся именами с другим арестантом, подлежащим высылке из пределов России в Персию. По прибытии в Тегеран Зейнал-Мамед был освобожден и, получив подложный паспорт на имя персидского подданного Ибрагима-Халила-Мамед-оглы, вернулся в Россию, где стал гастролировать по городам Кавказа, прибиваясь к различным циркам в качестве борца.

Начальник сыскного отделения Гапонов не стал рисковать и вызвал для захвата весь резерв Второй полицейской части. Фальшивого борца задержали прямо во время екатеринодарских гастролей. Затем его этапировали в военно-полевой суд Маньчжурской армии. Удалось ли ему сбежать в очередной раз по дороге в Харбин — осталось неизвестно.

Любовь, ревность и шкворень

Февраль 1910 года. Окраина Екатеринодара, улица Елизаветинская (ныне — часть улицы Горького). Тихий частный сектор, где по вечерам из-за заборов доносится лишь лай собак.

Молодой слесарь Леонтий Мотченко был влюблен страстно и безнадежно. Его избранница, Софья Кутовая, отвечала взаимностью, но ее родители и слушать не хотели о бесперспективном зяте. Чтобы заработать денег и доказать свою состоятельность, Леонтий отправился на тяжелые заработки в Новороссийск. Своего близкого екатеринодарского друга, Власа Вильховченко, навестившего в Новороссийске Леонтия, он попросил передать Софье письмо.

Влас поручение выполнил, но за время отсутствия друга сам начал ухаживать за Софьей. Родители девушки, увидев в Вильховченко куда более выгодную партию, быстро благословили союз. Когда Леонтий вернулся в город, вместо объятий невесты его ждала новость о ее предстоящей свадьбе с другом. Вильховченко также попросил его не присутствовать на свадьбе во избежание кривотолков.

Мотченко затаил обиду и решил отомстить. Для расправы он нанял местного хулигана Никиту Редько. Вечером 13 февраля на Елизаветинской улице Леонтий встретил прогуливавшихся влюбленных. Он подошел к ним с улыбкой и завел разговор, якобы желая примириться. Чтобы жертва не могла защититься или убежать, Леонтий крепко сжал руку Вильховченко. В этот момент из темноты у ворот дома №59 вышел Редько. В его руке был зажат тяжелый железный шкворень — массивный штифт от тележной оси. От трех глухих ударов по голове жених сразу же скончался. Пока Софья в ужасе бежала прочь, преступники скрылись в городских притонах.

За раскрытие дела взялось сыскное отделение под руководством Александра Пришельцева. Сыщики быстро вычислили исполнителей, но при аресте их ждало удивление. Оказалось, что Леонтий Мотченко — не просто ревнивый слесарь. Под его именем скрывался разыскиваемый боевик, член партии анархистов-коммунистов.

Выяснилось, что Мотченко был ближайшим соратником знаменитого террориста Александра Морозова, застрелившего правителя канцелярии начальника Кубанской области Семена Руденко.

Ревнивец так и не дождался суда. В тюрьме обнаружили, что он болен тяжелейшей формой чахотки — следствие подпольной жизни в бегах и сырых подвалах. Мотченко умер в камере спустя короткое время после ареста, сказав сыщикам, что они «немного опоздали» с его арестом.

Ночь жатвы

Октябрь 1916 года. Пока на фронтах Первой мировой войны гибнут тысячи, в степях под Екатеринодаром, на хуторе Чуйков, пахнет свежим зерном и большими деньгами. Здесь, в 18 верстах от станицы Ладожской, находится имение 79-летнего Ивана Добровольского — одного из богатейших людей Кубани, владельца пивзавода и щедрого мецената, на чьи деньги строился Екатерининский собор. Старик приехал сюда за расчетом: днем 13 октября он продал урожай, получив на руки 13 тысяч рублей наличными.

Около полуночи тишину в доме внезапно нарушил резкий стук в стену. Приказчики купца, спавшие в соседней комнате, проснулись от яркого света, бившего в щель двери. Решив, что у хозяина опрокинулась керосиновая лампа, один из них, Рубайлов, бросился на помощь, но на пороге столкнулся с тенями. Один из незваных гостей без предупреждения выстрелил парню в грудь. Истекающий кровью приказчик сумел отползти назад, после чего товарищ перенес его в чулан. Сидя в тесноте, они слышали, как из комнаты хозяина прогремели еще два выстрела.

Это не было случайным налетом бродяг. Убийцы действовали по точной наводке, зная о дневной сделке. Когда все стихло и приказчики решились выйти, их взору предстала жуткая картина: старик Добровольский лежал в углу, его белая полотняная рубаха быстро пропитывалась кровью. На столе стояла открытая деревянная шкатулка — она была пуста. 13 тысяч рублей (состояние, на которое можно было купить небольшой завод) исчезли вместе с налетчиками. Даже дежуривший во дворе сторож не смог помешать: он выстрелил в спину последнему убегающему преступнику, но промахнулся в темноте.

Убийство «короля пивоваров» взорвало Екатеринодар. Мальчишки-газетчики срывали голоса, выкрикивая заголовки о гибели миллионера, а начальник области генерал Бабыч лично требовал от сыщиков найти дерзких налетчиков. Но никаких зацепок не было — преступники словно исчезли в осеннем тумане. Это дело так и осталось в архивах нераскрытым, став одним из самых мрачных «глухарей» в истории предреволюционного города.

В статье использованы материалы из книги Игоря Сирицы «Криминальный Екатеринодар», вышедшей в 2024 году в издательстве «Традиция». В ней рассказывается о «беспрецедентных преступлениях, громких происшествиях, пикантных интригах, скандалах и курьезных случаях» в истории города. Книгу можно купить на сайте издательства.