От преисподней до Сочи. Как человечество придумало пляжный отдых

Сегодня трудно поверить, что когда-то мировые морские курорты были заброшенными пустошами, а аристократы боялись солнечных лучей. Прежде чем Черноморское побережье Кубани превратилось в главный курортный кластер страны, человечество прошло через купальные машины викторианской эпохи, лечебные открытия медиков в Крыму и скандалы вокруг «атомного» купальника.

Редактор Юга.ру Денис Куренов подготовил экскурс в историю того, как мы научились любить море.

Эпоха страха и алебастровой кожи

Если бы машина времени перенесла современного жителя Краснодара в Европу или Россию начала XVIII века, его летние привычки вызвали бы у предков искреннее недоумение. Берег моря в те времена воспринимался как нечто среднее между промышленной зоной и филиалом преисподней.

Страх перед водной гладью уходил корнями в глубокую древность: еще античная культура видела в море не место для праздных утех, а источник смертельной угрозы. В древнегреческих мифах берега и проливы никогда не сулили героям безмятежного отдыха. На скалах мореплавателей подстерегали сладкозвучные сирены, манившие на верную гибель, в пучину затягивала Харибда, а из пещеры у скалистых мысов за кораблями охотилась Сцилла. Море веками оставалось территорией Посейдона — капризного, жестокого и непредсказуемого божества, к чьим владениям лучше было без крайней нужды не приближаться.

Вплоть до Нового времени море ассоциировалось со штормами, гибелью кораблей, прибрежной сыростью, гниющими водорослями и разбойниками. Прибрежные полосы — те самые песчаные косы и галечные бухты, за квадратный метр которых сегодня сражаются девелоперы, — считались бросовыми, гиблыми землями. На них селились лишь те, кому больше некуда было деваться: нищие рыбаки, портовые грузчики, солевары и контрабандисты.

Эстетическим барьером на пути к пляжу служил многовековой культ аристократической бледности. Белизна кожи — «алебастровая», «фарфоровая» — служила главным маркером социального статуса. Она демонстрировала, что человеку не нужно зарабатывать на хлеб физическим трудом.

Загар, напротив, выдавал принадлежность к низшим слоям общества: батракам, крестьянам и пастухам, которые днями напролет гнули спину под солнцем. Чтобы уберечься от случайных лучей, дворянки кутались в плотные накидки, носили широкополые шляпы с вуалями, закрывали руки длинными перчатками даже в зной и не выходили без кружевных зонтиков.

Идея добровольно снять с себя одежду и часами лежать под прямым солнечным светом казалась тогда признаком глубокого помешательства.

Соленая микстура: как доктора XVIII века прописали человечеству море

Поворотным моментом в истории отношений человека и моря стала не жажда развлечений, а развитие медицины в эпоху Просвещения. В 1750 году английский врач Ричард Рассел опубликовал трактат «О пользе морской воды при болезнях лимфатических желез». Доктор утверждал, что холодная морская вода способна исцелять целый букет заболеваний: от кожного туберкулеза до ревматизма, артрита и так называемой ипохондрии (под которой тогда понимали хроническую депрессию и упадок сил).

Однако первые «курортники» меньше всего напоминали отдыхающих. Морское купание середины XVIII века было суровой медицинской процедурой. Во-первых, погружаться предписывалось в холодные волны на рассвете и в любую погоду. Во-вторых, морскую воду… пили. Врачи прописывали пациентам соленую «микстуру» натощак в качестве общеукрепляющего и слабительного средства.

Для популяризации метода Рассел перенес свою практику в неприметную рыбацкую деревушку Брайтон на юге Англии. Через несколько десятилетий туда на лечение прибыл принц Уэльский (будущий король Георг IV). Монарший визит превратил захолустный Брайтон в главный центр притяжения британской элиты: вдоль пляжей выросли первые променады, гостиницы и лечебные павильоны. Вслед за Англией морские купальни стали открываться во Франции (Дьепп, Трувиль) и Германии (Травемюнде).

Купальные машины и суровые пляжные нравы XIX столетия

Когда море признали полезным, перед викторианским обществом встал болезненный вопрос: как совместить водные процедуры со строжайшими нормами благопристойности? Окунаться обнаженными, как делали мужчины на первых порах, дамам строго воспрещалось. Так родилось одно из самых причудливых изобретений эпохи — купальная машина.

Купальная машина представляла собой закрытый деревянный домик на массивных колесах. Дама заходила внутрь кабинки прямо на берегу, закрывала дверь и не спеша переодевалась. Один или несколько крепких рабочих завозили машину глубоко в воду, разворачивая ее задней частью к открытому морю. «Пациентка» спускалась по лестнице в воду под прикрытием брезентового купола, полностью скрывавшего ее от зевак на берегу.

Там ее встречали «дипперы» — дюжие женщины-погружательницы. Самой знаменитой из них была англичанка Марта Ганн из Брайтона, которая лично окунула в море половину лондонской знати. Диппер брала пациентку за руки и трижды резко окунала ее с головой в набегающую волну. На этом «купание» заканчивалось.

Купальный гардероб викторианской эпохи заслуживает отдельного описания. Шили такие наряды исключительно из шерсти, фланели или плотного темного ситца, чтобы ткань ни в коем случае не просвечивала при намокании. Сам костюм представлял собой просторное платье с длинными рукавами и глухим воротом, под которое обязательно надевали длинные панталоны до щиколоток, плотные чулки, а на ноги — парусиновые туфли на завязках. Более того, в подол платьев нередко вшивали свинцовые грузила, чтобы набегающая волна случайно не задрала ткань и не обнажила ноги. Намокая, такой многослойный «доспех» мог весить от пяти до семи килограммов.

Все начало постепенно меняться в 1840-х годах с наступлением эпохи железных дорог. Поезда связали промышленные центры с побережьями. Дорога к морю стала занимать не дни на конных дилижансах, а считанные часы. Море перестало быть привилегией высшей аристократии.

Русская Ривьера: Крым как колыбель дворянского курорта

В Российской империи курортная культура развивалась своим путем. До середины XIX века русская знать предпочитала поправлять здоровье «на водах» в немецком Баден-Бадене, чешском Карлсбаде или на Кавказских Минеральных Водах. Но после окончания Кавказской и Крымской войн взгляды империи устремились к Черному морю. Первой курортной землей стал именно Крым.

Важную роль в популяризации крымских курортов сыграл выдающийся клиницист и будущий лейб-медик Сергей Боткин. Исследуя Южный берег Крыма, он пришел к выводу: сочетание сухого морского воздуха, хвойных лесов и горного барьера делает этот регион идеальным природным ингалятором для лечения чахотки (туберкулеза) и заболеваний дыхательных путей.

В 1860 году Александр II приобрел имение Ливадия и подарил его императрице Марии Александровне. Десятилетием позже именно Боткин настоял на том, чтобы страдавшая болезнью легких императрица регулярно проводила сезоны в Крыму.

После этого на Южный берег потянулась вся высшая знать. Ялта превратилась в «летнюю столицу» Российской империи. Сюда устремилась и творческая интеллигенция: Антон Чехов, Иван Бунин, Максим Горький, Федор Шаляпин. Прогулки вдоль ялтинской набережной, посещение купален, разделенных на мужские и женские часы, и морские ванны стали эталоном светского времяпрепровождения.

Однако отдых в Крыму рубежа веков оставался элитарным, чопорным и ориентированным скорее на климатолечение и светские рауты, чем на массовый пляжный гедонизм.

Как пляжная мода покорила побережье Кубани

Пока Ялта блистала дворцами, Черноморское побережье Кавказа и Кубани долгое время оставалось суровым пограничьем. Бывшие укрепления Черноморской береговой линии, малярийные топи в низинах рек и отсутствие дорог отпугивали праздных путешественников. Но на стыке XIX и XX веков Черноморское побережье Кубани пережило серьезную трансформацию.

Если Боткин открыл Крым, то Анапа своим становлением как курорта обязана отставному военному врачу Владимиру Будзинскому. В конце 1890-х годов он оценил мелководные песчаные бухты с пологим дном, мощные залежи лечебных грязей в лиманах и обилие солнца.

В 1900 году Будзинский открыл в Анапе первую водогрязелечебницу и Институт физических методов лечения. Доктор доказал, что прогретый кварцевый песок местных дюн (псаммотерапия) в сочетании с морскими купаниями творит чудеса при лечении детского рахита и суставных недугов. Так Анапа окончательно выбрала свое предназначение — стать главной семейной и детской здравницей страны.

В Сочи перелом наступил с изучением сероводородных источников Мацесты врачом Виктором Подгурским и строительством Новороссийско-Сухумского шоссе. Символом рождения Сочи как курорта мирового класса стало открытие 14 июня 1909 года курортного комплекса «Кавказская Ривьера». Построенный московским коммерсантом Антоном Тарнопольским ансамбль включал две роскошные гостиницы, театр, ресторан, гидропатическое заведение и собственный пляж. Здесь было электрическое освещение, водопровод и сервис высокого уровня — Сочи равнялся на Ниццу и Баден-Баден.

Геленджикская бухта в начале XX века привлекала интеллигенцию и университетскую профессуру своим уникальным сухим средиземноморским микроклиматом и реликтовыми рощами пицундской сосны. На Тонком и Толстом мысах строились дачи, а в 1913 году открылся специализированный санаторий для больных туберкулезом.

Кубанские пляжи тех лет обустраивались по строгим правилам: ставились деревянные купальни на сваях с мостками, а берег патрулировали надзиратели, следившие, чтобы отдыхающие не нарушали нормы приличия.

От алебастра к бронзе: как загар стал символом роскоши

К 1920-м годам люди уже полюбили морскую воду, но продолжали бояться солнца. Перелом принято связывать с именем Габриэль (Коко) Шанель. Согласно популярной легенде, летом 1923 года она обгорела на яхте во время средиземноморского круиза и сошла на берег в Каннах с бронзовой кожей. Впрочем, историки указывают, что мода на загар складывалась постепенно и до Шанель: гелиотерапия, массовый спорт, урбанизация, превратившая бледность из привилегии в признак конторско-фабричной повседневности, уже готовили почву для переворота.

Не менее важную роль сыграли американские светские меценаты Джеральд и Сара Мерфи, собравшие в том же 1923 году на Лазурном берегу весь цвет мировой богемы. Тем не менее именно Коко Шанель, как самая влиятельная законодательница мод эпохи, стала символом новой эстетики: загар перестал выдавать принадлежность к низшим сословиям и превратился в знак роскоши и свободы. Следом за этой модой выросла целая индустрия косметики с первыми кремами для загара, а темные солнцезащитные очки стали главным курортным аксессуаром.

Анатомия купальной революции

Параллельно с модой на загар разворачивалась борьба за свободу движений в воде. Каждый сантиметр обнаженного тела отвоевывался со скандалами и судебными процессами.

Начало этой борьбе было положено в 1907 году, когда — по крайней мере, если верить самой спортсменке — австралийскую пловчиху Аннетт Келлерман задержали на бостонском пляже Ревир-Бич за «непристойное поведение»: она появилась в облегающем цельном купальном костюме, открывавшем руки и ноги. Документального подтверждения ареста в полицейских протоколах или газетах того времени историки не нашли — Келлерман впервые рассказала эту историю лишь в 1930-х годах. Однако сам инцидент, реальный или приукрашенный, стал символом борьбы за свободу женского тела на пляже: к 1920–1930-м годам купальники стали функциональнее и эластичнее, постепенно обнажая плечи, спину и бедра.

Консервативное общество отчаянно сопротивлялось нововведениям. На курортах даже дежурила специальная «пляжная полиция», линейкой замерявшая допустимое расстояние от ткани до колена и штрафовавшая нарушительниц. Решающий удар по пуританским нравам нанес французский дизайнер Луи Реар, который 5 июля 1946 года представил в парижском бассейне «Молитор» бикини — купальник всего из четырех лоскутов ткани на тонких веревочках, открывающий пупок. Ни одна профессиональная манекенщица не согласилась надеть столь откровенный наряд, и Реару пришлось нанять 18-летнюю Мишелин Бернардини — танцовщицу из Казино де Пари.

Свое творение изобретатель назвал в честь атолла Бикини в Тихом океане, где четырьмя днями ранее американские военные провели испытания атомной бомбы. Реар справедливо рассчитывал, что эффект от новинки будет «взрывным». «Атомный» купальник запретили в Италии, Испании, Португалии и ряде штатов США, а Ватикан объявил его греховным.

Однако точку в настроениях публики поставила Брижит Бардо. В 1953 году юная актриса произвела фурор, устроив фотосессию в бикини на пляже во время Каннского кинофестиваля. А после выхода фильма Роже Вадима «И Бог создал женщину» (1956), сделавшего Бардо глобальным секс-символом, ее пляжный стиль стал объектом массового подражания, и бикини окончательно стало завоевывать мировые курорты.

«Дикари», профсоюзы и культ лета: советский пляжный бум

В СССР пляжный отдых приобрел колоссальный государственный размах. Начало советской курортологии положил декрет Владимира Ленина от 1920 года «Об использовании Крыма для лечения трудящихся». Дворцы знати и царские резиденции национализировали и переоборудовали в санатории.

В 1930–1950-е годы на побережье Сочи развернулась грандиозная стройка: возводились монументальные санатории-дворцы в стиле сталинского неоклассицизма — «Металлург», «Орджоникидзе», «Чайка». Поездка на юг по путевке ВЦСПС стала главной наградой для советского передовика производства.

К 1960–1970-м годам зародился масштабный феномен отдыха «дикарями», когда миллионы граждан, не доставших дефицитные путевки, отправлялись на юг на поездах и личных автомобилях. Вся прибрежная полоса от Анапы и Архипо-Осиповки до Туапсе и Лазаревского превратилась в живописное полотно из палаточных лагерей и автокемпингов, романтику которых обессмертила снятая в Крыму кинокомедия Генриха Оганесяна «Три плюс два» (1963).

Именно тогда на кубанском побережье сложился тот самый неповторимый курортный колорит: с пляжными фотографами, сахарными трубочками, надувными матрасами, вареной кукурузой и отчаянной битвой за свободное место на гальке с первых лучей солнца.

В следующий раз, когда вы приедете на Черноморское побережье Кубани, снимете обувь и побежите по теплому песку или гальке, оглянитесь вокруг. Пляжный отдых в его современном виде — памятник тому, как человечество почти за три столетия преодолело страхи, предрассудки и чопорные запреты ради простого права радоваться солнцу, морскому ветру и свободе.