Османский подданный и майкопский мещанин. Что выброшенное надгробие рассказало о судьбе греков Кубани

Во время реконструкции колонии в кубанском поселке Заречный рабочие откопали старое греческое надгробие и просто выкинули его на обочину. Почти десять лет спустя фотография обелиска дошла до потомка похороненного там купца Василия Мелидиса.

По просьбе Юга.ру историк-кавказовед и журналист Виталий Штыбин рассказывает, как случайная находка превратилась в расследование о семье, чья история связала Трабзон, Майкоп, Афины и судьбу понтийских греков Кавказа.

Первый шаг: от надгробия к цифровому расследованию через эпохи и границы

Иногда находки обретают голос только спустя годы. В 2018 году на пыльной сельской дороге, у глухой стены воспитательно-трудовой колонии в поселке Заречный Белореченского района, был найден старинный надгробный камень. Это был черный обелиск — форма, характерная для надгробий рубежа XIX–XX веков. Портрет на нем давно утрачен, но греческая надпись внизу читалась вполне отчетливо. Она сообщала, что под этим камнем в 1912 году был погребен Василий Лазаревич Мелидис.

Надгробие оказалось там не случайно. После реконструкции колонии в 2010 году на месте, где когда-то стояло поместье этого греческого купца, построили новые корпуса, а найденный при земляных работах камень рабочие просто вынесли на обочину дороги. Поставить его под охрану так и не удалось — сегодня надгробие просто лежит в траве перед руинами бывшего Дома культуры поселка Заречный, в тени статуи Ленина.

Информация о находке разошлась по социальным сетям и попала в справочные материалы Белореченского музея. Спустя годы на эти публикации наткнулся потомок Василия Мелидиса, который обратился в музей и к генеалогам в поисках сведений о своем предке. Так у этой истории началась вторая жизнь — на этот раз цифровая.

Восстановить судьбу человека по одной лишь надписи на камне — задача почти безнадежная, если полагаться только на бумажные архивы, разбросанные по десяткам хранилищ России, Грузии и Турции. Но за последние годы генеалогический поиск сильно изменился, появились сервисы вроде Family search, MyHeritage (у обоих есть русскоязычные версии) и «Поиска по архивам» от Яндекса, где нейросети распознают рукописные метрические книги, посемейные списки и книги учета мещан XVIII — начала XX века и делают их доступными для полнотекстового поиска, почти как в обычном интернет-поисковике. Именно с помощью таких инструментов генеалогам и потомкам Мелидиса удалось восстановить по крупицам биографию семьи — имена детей и родственников, сведения о собственности и сословном статусе, разбросанные по десяткам архивных дел. Так, в окладных книгах и посемейных списках мещанского общества Майкопа нашлись точные сведения о составе семьи и роде занятий Василия Мелидиса, а в документах городской управы — имена и даты, которые прежде существовали только в виде смутных семейных преданий. Каждая такая находка становилась еще одним штрихом к портрету человека, о котором за сто с лишним лет не осталось почти никакой памяти, кроме камня в придорожной траве.

Кем же был Василий Лазаревич Мелидис?

Согласно надписи на надгробии, Василий Мелидис родился в Трабзоне в 1853 году. Эта деталь является ключом к истории понтийских греков, живущих сегодня в Краснодарском крае. Большинство из них ведут свой род не из современной Греции, а из региона на севере Анатолийского полуострова, на черноморском побережье нынешней Турции. Их называют понтийскими греками, то есть черноморскими, так как они жили в этих местах тысячелетиями.

Греческие колонии возникли здесь еще в архаическую эпоху. Сам Трабзон был основан выходцами из Синопа в VIII веке до н. э. Позже, в эллинистическое время, вдоль южного берега Черного моря существовало могущественное Понтийское царство, наиболее известное благодаря противостоянию царя Митридата VI Евпатора с Римом. В Средние века предки понтийских греков создали Трапезундскую империю (1204–1461) — один из осколков Византии, продержавшийся дольше самого Константинополя и включавший в разные периоды владения на Крымском побережье и в Тамани. Трапезундская империя стала последним греческим государством, павшим под натиском османов.

Даже после османского завоевания понтийские греки веками сохраняли язык, веру и общинный уклад. К началу XX века у них была короткая и трагическая попытка возрождения государственности. С 1917 по 1922 год они пытались добиться создания автономной Республики Понт. Эта история окончилась неудачей, и понтийские греки подверглись массовому геноциду со стороны младотурецких и кемалистских властей. По разным оценкам, погибло от нескольких сотен тысяч до более чем миллиона человек, а большинство выживших были вынуждены покинуть родину по итогам греко-турецкой войны и Лозаннского обмена населением 1923 года.

Само понятие «понтийские греки» на деле объединяет несколько разных языковых и религиозных групп. Одни из них — носители особого понтийского диалекта греческого языка, сохранившего немало устаревших, еще византийских черт. Другие — так называемые урумы, тюркоязычные греки, перешедшие на турецкий язык, но сохранившие православную веру и греческую идентичность. Их потомки и сегодня живут, например, в Приазовье и в Грузии. История семьи Мелидис любопытна еще и тем, что показывает, насколько подвижной могла быть идентичность даже внутри одной христианской греческой семьи, в зависимости от того, где именно оказывались ее представители.

Христианские переселенцы: между двумя империями

Чтобы понять, как Мелидисы оказались на Кубани, нужно взглянуть на два больших потока греческой миграции, в разное время приведших понтийцев на Кавказ. Оба шли из Османской империи в Российскую — но в разные ее части и по разным причинам.

Первый поток начался еще в первой половине XIX века и был направлен на юг Кавказа. Постоянные русско-турецкие войны порождали у османских властей подозрения в пророссийских симпатиях христианского населения. Преследования, ущемление прав и малоземелье вынуждали греков и армян Понта переселяться во владения Российской империи — прежде всего на территорию нынешней Грузии. Так возникли понтийские греки Грузии, которые и по сей день живут в селах региона Самцхе-Джавахети — в окрестностях Цалки, Ахалкалаки и Ахалцихе. Многие из них говорят по-турецки, а не на понтийском диалекте греческого языка: эту группу нередко называют урумами, и в их быте и обычаях заметно многовековое соседство с тюркоязычным миром. После присоединения Аджарии к Российской империи в 1878 году к уже проживавшим в Батуми и его окрестностях греческим семьям присоединились новые переселенцы из османских земель.

Второй поток связан с завершением Кавказской войны. К 1864 году коренное население Северо-Западного Кавказа — черкесы (адыги), абазины и частично абхазы — было в большинстве своем принудительно изгнано с территорий современных Краснодарского края, Абхазии и части Ставрополья. Эти трагические события вошли в историю как мухаджирство. На опустевшие земли власти Российской империи стали целенаправленно приглашать лояльных христианских переселенцев из Османской империи, прежде всего армян и греков. Так на Черноморском побережье нынешнего Краснодарского края, в Абхазии и в районе Минеральных Вод (особенно в Ессентуках) впервые появились греческие общины мастеров-каменщиков и земледельцев. К концу XIX века к первым поселенцам потянулись родственники и земляки, которые использовали международные торговые связи греческой диаспоры для успешного ведения дел. Именно так семья Мелидис попала на Кубань.

Позже, уже в конце XX века, когда распался Советский Союз, а Грузия обрела независимость, тяжелое экономическое положение вынудило многих грузинских греков уехать. Кто-то поехал к родственникам в Грецию, кто-то в Россию, в ближайшие греческие села Краснодарского и Ставропольского краев. Но это уже другая история. Вернемся к герою нашего рассказа — Василию Мелидису.

Майкопский мещанин, семьянин и благотворитель

Нам точно не известно, когда именно Василий перебрался на Северный Кавказ — предположительно, в 1870–1880-е годы. Историки, работавшие с архивами Трабзона, не смогли найти о нем никаких сведений. Это неудивительно, так как сегодня в Турции найти архивную информацию по армянской или греческой тематике почти невозможно, она либо засекречена, либо утрачена.

К началу XX века Василий Мелидис заметно разбогател и развил собственное дело. К этому времени в архивных документах он числился уже мещанином города Майкопа, где владел маслобойным заводом. Мещанское сословие в Российской империи объединяло городских ремесленников, торговцев и мелких предпринимателей и при этом было вполне открыто для иностранных подданных, годами и десятилетиями ведших дела в русских городах. А на месте нынешней воспитательно-трудовой колонии поселка Заречный у семьи Мелидис было собственное имение с небольшими табачными плантациями.

Как и многие состоятельные люди своей эпохи, Василий Лазаревич не забывал заниматься благотворительностью. В те годы это напрямую влияло на деловую репутацию человека. Помогал он и родному Трабзону, находившемуся в Османской империи. Известно, что он оказывал материальную помощь одному из крупнейших греческих образовательных учреждений Трапезунда («Фронтистириона»), основанному еще в 1682 году. Это была старейшая и самая известная греческая гимназия Причерноморья, которую в 1902 году капитально перестроили на деньги спонсоров. Имя Василия Мелидиса значилось в списках жертвователей на стене этого здания. Гимназия закрылась в 1921 году, а после массового исхода греков из региона ее здание передали турецкому учебному заведению Kanuni Anadolu Lisesi, которое работает там до сих пор.

В Майкопе у Василия Мелидиса была большая семья. В документах начала 1910-х годов упоминаются сыновья Иван и Элевтерий, дочери Зиновия, Афродита и Пелагея, а также его дальний родственник Иван Анастасиевич Мелидис с дочерью Ермолией. Через историю этой семьи хорошо видно, как менялась география их связей и идентичности. Если Василий до конца жизни упорно сохранял подданство родного Трабзона и мещанский статус в Майкопе, то его дети, особенно дочери, стали уже гражданками независимого греческого государства и мещанками Афин. Так постепенно, через Северный Кавказ и жизнь в Российской империи, эта семья возвращалась к древним греческим корням — из понтийцев превращаясь в классических греков, примеряя на себя новую, «настоящую» греческую национальность.

История одной семьи здесь наглядно демонстрирует и срез целой эпохи, и последующую драму греческого общества Кавказа.

Волна репрессий: «греческая операция» и казахстанская ссылка

Сегодня сложно представить тот уровень открытости границ и свободы перемещения, который был нормой для начала XX века. Мелидисы оставались османскими подданными, гражданами турецко-греческого Трабзона, но вели бизнес и работали в российском Майкопе, а жили в имении в небольшом хуторе напротив кубанской Белореченской станицы. Их дети строили карьеру уже в Афинах, но не переставали участвовать в жизни семьи в Майкопе и Трабзоне. Этот треугольник, сегодня почти невообразимый, тогда был абсолютной нормой.

Приход советской власти и репрессии 1930–1940-х годов больнее всего ударили именно по таким людям — тем, кто до конца сохранял документы других стран, связывавшие их с семьей и обществом.

Волна репрессий против греков Кубани и Причерноморья началась в декабре 1937 года. В рамках так называемой «греческой операции» НКВД, стартовавшей 15 декабря, было арестовано порядка 15 тысяч человек, как советских граждан, так и подданных Греции, проживавших в СССР. Основной удар пришелся именно на Краснодарский край. Иностранное подданство и прежние торговые или родственные связи с заграницей, еще недавно бывшие предметом гордости и опорой бизнеса, в одночасье превратились в смертельно опасное клеймо.

Второй этап произошел уже после войны. По решению Политбюро от 7 мая 1949 года в течение нескольких дней июня того же года из Краснодарского края, Грузии (в первую очередь Абхазии) и Азербайджана в Казахстан была депортирована значительная часть греческого населения — по разным оценкам, от 37 до 40 тысяч этнических греков (только из Краснодарского края тогда выселили порядка 10 тысяч человек). Формальным поводом стала «политическая неблагонадежность», а реальной причиной чаще всего оказывалось иностранное подданство или родственники за рубежом. Людей буквально силой поднимали с земли, которую полвека и больше обживали их отцы и деды, и увозили в казахстанские степи. Далеко не все смогли вернуться. Как только контроль властей ослаб, многие предпочли уехать в Грецию уже насовсем.

Между Грецией и Кавказом: понтийцы сегодня

По сей день трагическая история греков Кавказа отражается в их демографии и географии. Например, в селе Трехсельском Успенского района Краснодарского края сегодня живут семьи, происходящие из разных ветвей понтийской миграции. Кто-то сохранил турецкий говор, кто-то понтийский диалект греческого языка, а кто-то до сих пор помнит грузинский язык со времен жизни на Цалке. Даже местная церковь Святого Ильи была в буквальном смысле перенесена из грузинской Цалки — камень в ее основание привезли переселенцы. Часть их потомков вернулась сюда из казахстанской депортации, часть уехала дальше, а некоторые так и не определились окончательно и по сей день перемещаются между Грецией и Кавказом. Само же селение окружено очень разнообразными соседями в пределах пешей доступности — казачьей станицей, черкесскими аулами и эстонским поселением.

Похожая картина и в самой Грузии, где в селах к западу от Цалкинского водохранилища греки живут до сих пор. В самой Цалке греческие семьи по большей части сохраняют свои дома, куда приезжают на лето, а в остальное время за домами присматривают грузинские соседи. Но, как часто бывает, старшее поколение предпочитает вернуться на Кавказ, чтобы завершить свой путь рядом с могилами предков.

К сожалению, мы почти ничего не знаем о судьбе потомков семьи Мелидис, кроме того единственного человека, который начал этот поиск. Насколько широко раскидал драматичный XX век многочисленных потомков Василия Лазаревича по миру, остается только гадать.

От той открытой эпохи, где османский подданный мог быть одновременно майкопским мещанином, трапезундским благотворителем и главой большого рода с дочерьми в Афинах, Василию Мелидису остались лишь записи в архивных делах да скромный памятник, лежащий сегодня в тени руин уже совсем другой эпохи — эпохи, которая сломала привычный понтийским грекам уклад, но и сама также безвозвратно ушла в небытие. И только благодаря тому, что рукописные страницы столетней давности сегодня можно найти в несколько кликов, у этой истории вообще появился шанс однажды дойти до нас.