Храмы в подвале и бывшем игровом клубе. Как церковное строительство меняет ландшафт новых районов и окраин Краснодара

Современный облик Краснодара меняется с невероятной скоростью, оказывая влияние и на нашу повседневность. С новыми микрорайонами, порой неожиданно вырастающими среди полей, появляются и храмы, формируя новый культурный код города. Церкви возникают среди пустырей, теснятся между башнями многоэтажек, занимают подвалы и бывшие игровые клубы, строятся по типовым проектам, повторяясь из района в район, из города в город. «Пластиковые ковчеги», деревянные клетские храмы, псевдовизантийские купола — лишь небольшая часть архитектурной неоднородности, создающей уникальный визуальный ландшафт современного Краснодара.

Культуролог и фотограф Катерина Данильян проследила, как город заново учился строить сакральное и почему именно типовые проекты храмов стали одними из главных маркеров нашего времени.

В советское время в Краснодаре, как и во всей стране, существовал фактический запрет на строительство новых храмов. Первые десятилетия советской власти были отмечены закрытием и разрушением многих религиозных зданий. На весь город действующим оставался лишь Свято-Георгиевский храм. Только после распада Советского Союза церковное строительство началось заново. Между новой реальностью 1990-х и последним дореволюционным строительством в Екатеринодаре лежали десятилетия, и русское церковное зодчество в Краснодаре было вынуждено начинать путь с чистого листа.

Первые храмы этого периода выглядели соответствующе: скромные кирпичные постройки без отделки, иногда просто жилые дома, на крыше которых устанавливали главку, чтобы обозначить их новое назначение. В 1990-е годы было открыто всего несколько храмов, одним из которых стал храм Святого Страстотерпца Царя Николая, разместившийся в частном доме в районе ТЭЦ по адресу улица Курортный поселок, 4.

Одним из первых крупных проектов того времени стал храм Иоанна Воина, известный в народе как «храм с самолетами». Его строительство началось в 1995 году при Краснодарском военном авиационном училище. Сегодня это крупный комплекс с белоснежным фасадом, декоративными панно и общей стилизацией под средневековую архитектуру.

В начале 2000-х власти подошли к вопросу церковного строительства системно, увязывая его с новой культурной политикой, основанной на возрождении кубанского казачества. В 2003 году началось помпезное восстановление Александро-Невского собора — точной реплики храма, разрушенного в советское время. Это был редкий для города проект, воссоздавший внешний облик с точностью до архитектурных деталей, но уже на новом месте — на улице Постовой, 26.

По мере стремительного расширения города храмы стали появляться и в новых районах. Рождение новой архитектуры происходило в условиях появления современных материалов, свободной интерпретации старых форм и сплава неорусского и неовизантийского стилей с классицизмом. Церковь Илии Муромского на улице Круговой, строительство которой началось в ранние нулевые, — яркий тому пример.

Некоторые приходы выросли буквально из временных зданий. Так, церковь Пантелеимона Целителя начиналась в помещении бывшего игрового клуба, выделенного мэрией в 2009 году, а сегодня это современный храм, формы которого отсылают к неовизантийской архитектуре. Подобные истории особенно показательные: церковное строительство во многом повторяло хаотичную динамику самого Краснодара, где все росло быстро, по мере возникновения спроса, а архитектурные решения зачастую догоняли жизнь, а не задавали ее контуры.

Некоторые современные храмы, напротив, пытаются выработать собственные визуальные формы. Церковь Спиридона Тримифунтского на улице Карякина приобретает экспериментальный вид ковчега, обшитого металлопрофилем и окруженного белыми высотками плотного микрорайона.

Но рядом с этим существуют и истории архитектурной адаптации. Храм Успения Пресвятой Богородицы, расположенный в подвале многоквартирного дома на 3-й Целиноградской, показывает, как религия продолжает занимать любые свободные ниши городской среды.

Особую динамику церковное строительство Краснодара приобрело в последние годы за счет резкого расширения городской агломерации. На фоне стремительно растущей застройки среди еще недавно пустовавших полей сакральная архитектура становится особенно заметной. Среди свежих кварталов, не успевших обрасти деревьями и полноценными дорогами, храмы появляются так же быстро, как супермаркеты. Они становятся точками стабилизации на непривычно плотной, почти перегруженной карте новых районов.

Деревянная церковь Сорока мучеников Севастийских выполнена в традициях клетского зодчества, самого простого типа деревянной церкви. По мнению епархии, она уже не способна вместить всех прихожан, поэтому сейчас за ней строится более крупный храм.

Деревянный храм Трех Святителей у Тургеневского моста, за которым этой осенью начато строительство ещё одного, более крупного храма, также представляет собой проект типового строительства.

В последние 15 лет по всей России стали массово строить подобные храмы на 200–500 человек по типовым проектам, в которых угадывается упрощение архитектурной пластики и ориентация на классицизм и неовизантийское наследие. Такие решения позволяют удешевить строительство, ускорить согласования, не держать дорогой штат архитекторов и использовать привычные чертежи, быстро одобряемые епархией. Так рождается новый визуальный код: церковь, которую можно увидеть в любом городе России — в Екатеринбурге, Ижевске, Краснодаре, Подольске. Архитектура перестает быть локальной и становится федеральной.

Самый занятный вид на часовню Димитрия Солунского открывается через арку, на которой перечислены военные конфликты с участием российских солдат. Сейчас в Юбилейном микрорайоне готовится строительство уже третьей церкви.

Новое строительство храма в старейшем районе на улице Фадеева, 326, больше напоминающее заброшенный проект, — точная иллюстрация неравномерного развития города, где одни объекты стремительно вырастают, а другие застывают и становятся немыми памятниками хаотичной городской реальности.