Правые пчелы против рыночного меда. Почему противники миграции не готовы без нее обойтись

Политолог Роман Иноземцев, не раз ходивший на «Русские марши», утверждает, что замещающую миграцию породил сам национализм, а городской комфорт без дешевого труда приезжих невозможен.

В последние годы в обществе сложился своего рода консенсус относительно труда мигрантов, и мне, как постоянному участнику «Русских маршей» и «Русских Первомаев», за этим было интересно наблюдать. С одной стороны, было в какой-то степени приятно, ведь мои требования услышали. Но с другой стороны, меня не покидало странное чувство: когда твои требования начинают повторять те, кто годами тебя преследовал именно за эти лозунги, становится не по себе. Вместе с этим чувством пришло переосмысление ситуации с миграцией, а также понимание, что РФ, как и многие другие страны, не может отказаться ни от труда мигрантов, ни даже от замещающей миграции. И причина этого — национализм. В это сложно поверить, но замещающую миграцию порождает именно он. Как так вышло — давайте разбираться.

Национализм у нас принято считать синонимом ксенофобии, однако это нечто большее, чем просто неприятие чужаков. Национализм — это прежде всего представление о том, что источником власти должен быть не Бог, а народ. Народ, который становится политической общностью, то есть нацией, осуществляет свою волю через выборы, избирая полномочных представителей — депутатов парламента и президента. Идейным обоснованием национализма стала теория общественного договора: государство — не результат небесного мандата, а итог того, что люди делегируют ему свои права. Выборы — один из таких актов делегирования. Но кто выигрывает выборы?

Выборы выигрывает тот, кто получает максимальное количество голосов. И коль скоро мы живем не в утопической стране из «Понедельника» Стругацких, где даже самый последний землепашец имел не менее трех рабов, а в реальности, политические программы рассчитаны на людей, которые большую часть времени заняты житейскими, вполне приземленными заботами: всерьез заниматься политикой у них нет ни времени, ни сил, ни желания. Надо ли говорить, что больше всего голосов получат не те, кто предлагает настоящее — трудное и сложное — решение, а те, кто предлагает простой и легкий способ? Поэтому национализм раз за разом приводит к власти тех, кто предпочитает простые решения правильным. Все потому, что чем проще идея, тем большему числу людей она понятна.

Именно дорога простых решений и привела промышленно развитые нации к естественной убыли населения, его старению и концентрации в городах, где больше комфорта, чем в деревне (некоторые из этих процессов я описал в колонке, посвященной празднику 8 Марта). Частью этого комфорта является глубокое разделение труда и монетизация гораздо большего числа компетенций, чем в деревне. Если в деревне все нужно делать самому, то в городе достаточно заплатить. А если еще получается заплатить поменьше, оставив значительную часть дохода себе, так это вообще здорово. Ровно так и формируется красивый образ города, который привлекает все новых людей из деревни. И все бы ничего, но город слишком быстро высасывает деревню, и вскоре она уже не может поставлять дешевую рабочую силу.

И вот тогда на место своей деревни приходит уже чужая — так и возникла современная трудовая миграция, которая плавно переросла в замещающую: коренное население перестало воспроизводиться из-за страха лишиться привычного комфорта. А ведь кто-то должен убирать улицы и туалеты, строить дома и дороги, работать на складе, в магазине, кафе или ресторане и получать при этом гроши. Но культурная дистанция между местным населением и приезжими с каждым годом растет, и комфорт рушится уже не оттого, что туалет приходится убирать самому, а оттого, что его убирает человек, все менее похожий на тебя, а другие лица на улицах вызывают страх. Здесь противники миграции обычно повторяют мантру о том, что своим работягам нужно платить достойную зарплату — тогда они пойдут на эти вакансии. Но «достойная зарплата» — это сколько? Столько же, сколько получает инженер или юрист, отучившийся в институте несколько лет? Если начать платить за неквалифицированный труд столько же, сколько за квалифицированный, то кто пойдет на испытания и лишения, связанные с ЕГЭ и обучением в вузе? Так страна лишится квалифицированных кадров — все уйдут в такси и на стройку, и поддерживать современную технологическую базу будет просто некому.

Еще один популярный миф: зависимость от мигрантов можно снять внедрением новых технологий. На самом деле технологии лишь раздувают рынок труда: тот же ИИ за 5 лет даст чистый прирост в 78 миллионов вакансий.

История подтверждает обратное: в XIX веке Германия с куда менее технологичной экономикой и огромной территорией была главным источником эмиграции в мире. Но стоило ей стать передовой урбанизированной державой, как она — даже существенно уменьшившись в размерах — сама села на миграционную иглу. Так что расчет на то, что роботы заменят приезжих, тоже не работает.

Получается интересная ситуация: для сохранения привычного городского комфорта нужны миллионы мигрантов, готовых за гроши выполнять тяжелую и непрестижную работу, но сами по себе эти люди создают дискомфорт. Ведь они выходцы из деревни, причем чужой, и на местных смотрят без должного уважения, считая их слабыми — в патриархальном ауле или кишлаке таких бьют и унижают, точно так же, как слабых били и унижали в русской деревне или казачьей станице.

К тому же сама по себе инокультурная миграция создает конфликтную ситуацию: если между людьми пролегает сразу несколько культурных и социальных границ, то эти границы будут лишь глубже, а вероятность конфликта лишь выше. Например, если на этнические границы накладываются еще и религиозные, классовые, политические, вплоть до различий в еде, то конфликт — лишь вопрос времени. И это то будущее, в которое идут все нации.

Есть ли способ его избежать? Конечно, есть. Правда, это будет горькой пилюлей — придется отказаться от привычного комфорта, от общества потребления, да и от жизни в крупном городе, от равноправия, социальных сетей и всего того, что принес нам национализм. Где работают мигранты? Более 90% из них живут и работают в крупных городах, и заняты они, как правило, в отраслях, которые выросли именно благодаря ритму жизни мегаполиса. Если коротко: не будет мегаполисов — не будет и мигрантов.

Мигранты — это выходцы из патриархальной деревни. Будет патриархат — не будет мигрантов. Мигранты — это носители религиозного сознания. Не будет атеизма — не будет мигрантов. Наш образ жизни сделал миграцию безальтернативной, и наивные попытки убежать от нее, оставив все как прежде, лишь приближают конец. Поэтому либо мы признаем, что мигранты — неизбежная плата за наш образ жизни, и учимся с этим жить без истерик; либо мы последовательно и осознанно демонтируем этот образ жизни ради этнической монолитности.

Но готовы ли мы к этому? По опыту общения с антимигрантской публикой могу сказать четко: не готовы. Если в этой среде даже строительство христианского храма вызывает споры, то предложение отказаться от городского комфорта встречают в штыки. То есть от города, принимающего мигрантов, отказаться не готовы, как не готовы достойно оплачивать труд русских рабочих: потребители по-прежнему предпочитают дешевый и качественный импорт, а не отечественные товары. Вот и выходит, что, откажись РФ полностью от труда мигрантов, больше всех возмутятся именно те люди, которые сегодня зарабатывают политические очки на антимигрантских настроениях.

Версия страницы для ПК