Заслуженный архитектор РФ Юрий Субботин — о бетоне, математике, храмах Краснодара и пешеходной Красной
Заслуженный архитектор России Юрий Субботин рассказал Юга.ру о храмовой архитектуре, пешеходной Красной и праве автора на собственное здание
Юрий Степанович Субботин — заслуженный архитектор России, автор десятков знаковых объектов Краснодара и юга России: от здания правительства Адыгеи в Майкопе до гостиницы «Интурист» и храмов Рождества Христова и Димитрия Солунского. Он один из последних архитекторов города, который начинал с бетонной смеси и дошел до проектирования храмов и общественных зданий.
Специально для Юга.ру журналистка Валентина Найда встретилась с Юрием Субботиным в его мастерской и поговорила с ним о том, как архитектор приехал на Кубань из Новосибирска, почему отстаивал пешеходные выходные на Красной, что для него значит формула «польза, прочность и красота» и почему проект реконструкции художественного училища так и остался на уровне макета.
От бетонщика — к архитектору
В трудовой книжке Юрия Субботина первая строительная запись появилась в 1961 году: «бетонщик второго разряда». Эту строку он вспоминает с заметной гордостью — как профессиональную точку отсчета. Спустя десятилетия Субботин будет работать над крупными общественными объектами, проектировать храмы, участвовать в конкурсах, создавать макеты и спорить с теми, кто меняет здания без согласования с автором. Но его отношение к архитектуре остается неизменным: она начинается не с эффектного фасада и не с компьютерной визуализации, а с понимания материала, места и человеческой жизни внутри будущего дома.
В мастерской Юрия Субботина тесно от книг, альбомов и макетов. На полках — уменьшенные храмы из полистирола, варианты общественных зданий, модели городских пространств. У окна — рисунки и фотографии, за которыми для архитектора стоит не только личная история, но и история Краснодара.
О профессии он говорит не языком званий и портфолио: «Архитектор — это главный строитель». Он расшифровывает слово по-своему: «Тектор — строитель, «архи» — главный». В этом есть и историческая точность: слово «архитектор» восходит к греческому ἀρχιτέκτων — «главный строитель». Архитектор, по убеждению Субботина, не должен быть человеком, который ограничивается фасадом, красивой визуализацией или чертежом. Он обязан знать материал и конструкцию, понимать, как здание будет построено, как проживет десятилетия и будет ли в нем удобно человеку.
«Я с 1961 года в трудовой книжке — бетонщик второго разряда. Я этим даже горжусь», — говорит он. В год нашей беседы Субботин с улыбкой подсчитывал собственный строительный стаж: «65 лет я бетонщик».
Из Новосибирска — в архитектуру
Юрий Субботин родился в Новосибирске в 1943 году. Его отец прошел Великую Отечественную войну и вернулся инвалидом II группы, но, как вспоминает сын, многое продолжал делать своими руками: строил, ремонтировал, работал с инструментом, умел подшивать валенки и находить практическое решение для любой домашней задачи.
«Настоящий мужик был, все умел», — говорит Субботин.
Будущий архитектор рано помогал семье: работал на стройках, учился понимать материал не по учебнику, а в деле. В семье было четверо братьев, и трое стали архитекторами. Юрий выбрал профессию первым; за ним пришел Петр, а младший брат Олег Степанович стал доктором архитектуры.
Субботин окончил архитектурный факультет Новосибирского инженерно-строительного института в 1967 году. Он пришел в архитектуру не из художественной школы: его сильной стороной были математика и физика. Среди однокурсников, вспоминает он, были люди с более уверенной академической подготовкой в рисунке. Но именно точные науки он позже назовет фундаментом профессии.
«Они даже, я считаю, лучше меня рисовали, потому что у них подготовка была. А я пришел после десятого класса сразу в институт», — рассказывает Субботин.
Рисунок, по его убеждению, неотделим от расчета. Архитектура начинается с понимания квадрата, диагонали, пропорции, оси, материала и конструкции — с умения увидеть порядок внутри формы.
«Геометрию нужно знать», — объясняет он. — «Химия, математика, физика — науки технические, все необходимы».
Он с недоверием относится к идее, что архитектора может заменить компьютерная программа. Технологии, считает Субботин, полезны как инструмент, но не могут заменить навыка смотреть, рисовать, рассчитывать и понимать, как здание работает в реальности. Среди своих ориентиров он называет Ле Корбюзье — одного из ключевых архитекторов XX века и теоретика модернизма, японского архитектора Кэндзо Тангэ, автора мемориального комплекса мира в Хиросиме, сибирского архитектора Андрея Крячкова и Анатолия Воловика — заслуженного архитектора РСФСР.
Конкурс как проверка себя
Ещё во время учебы Субботин вместе с Николаем Казаковым и Ольгой Воробьевой участвовал в международном конкурсе, связанном с застройкой района Петржалка в Братиславе — территории на другом берегу Дуная. Впоследствии общая тема стала основой дипломных разработок: Субботин занимался жилой застройкой, его коллеги — другими частями градостроительного решения.
Краснодар привлек его не только климатом. Он увидел быстро растущий город, в котором было много работы, незавершенных пространств и возможностей для архитектора. «Работы было много, вижу — непочатый край тут», — вспоминает Субботин. В итоге Краснодар стал его городом более чем на полвека.
«Я много раз участвовал в конкурсах. Не то чтобы быть первым или получить первое место, а просто посмотреть, как работа смотрится рядом с другими», — говорит он.
Эта потребность в профессиональной проверке осталась у Субботина на десятилетия. Он говорит, что конкурс дисциплинирует: в нем нельзя спрятаться за статусом или привычным методом, приходится заново искать образ, доказывать точность планировки, пропорций и конструктивного решения.
«Ткнул пальцем на карте»
На Кубань Юрий Субботин переехал в 1973 году. В Новосибирске он узнал о наборе специалистов в «Южгипрокоммунстрой». Сначала приехал в Сочи, затем оказался в Краснодаре. О решении говорит с улыбкой: «Ткнул пальцем на карте».
Краснодар привлек его не только климатом. Он увидел быстро растущий город, в котором было много работы, незавершенных пространств и возможностей для архитектора. «Работы было много, вижу — непочатый край тут», — вспоминает Субботин. В итоге Краснодар стал его городом более чем на полвека.
Одной из первых знаковых работ в регионе для него стал конкурс на Дом правительства в Майкопе. Его проектное предложение заняло первое место. Субботин называет этот объект поворотным: он дал возможность перейти к крупным общественным и административным задачам.
«Здесь это первая работа, она знаковая», — говорит архитектор.
Позже он участвовал в корректировке проекта гостиницы «Интурист» в Краснодаре и осуществлял авторский надзор. Когда он включился в работу, каркас здания уже был возведен. Чтобы получить согласование на корректировку и право дальнейшего надзора, Субботину пришлось обращаться к разработчикам первоначального решения в Ленинграде.
«Я поехал в Ленинград, получил у них разрешение на корректировку и право дальнейшего авторского надзора», — вспоминает он.
С гостиницей «Интурист» связан и его взгляд на город как на точку притяжения для путешественников. В советские годы Субботин настаивал, что Краснодару нужен полноценный гостиничный объект: город должен был стать не только транзитной остановкой по пути к морю, но и самостоятельным центром, интересным приезжим.
Дом на земле
Субботин не скрывает критического отношения к массовому многоэтажному жилью. Пятиэтажные дома он называет «горизонтальными бараками», а высотные — «вертикальными». Это не универсальный градостроительный рецепт, а его личная, эмоциональная позиция: человеку важно сохранять связь с землей и иметь возможность обустраивать собственное пространство.
«Я всю жизнь на земле», — говорит он. — «Я на земле родился, я должен на земле и быть».
Он вспоминает, что еще молодым сформулировал для себя условие: прежде чем окончательно считать себя архитектором, он должен построить собственные дом и мастерскую. Не просто получить квартиру в многоэтажке, а создать место, где отвечаешь за каждую конструкцию, деталь и маршрут.
Пока я себе дом и мастерскую не построю, я не буду архитектором
Юрий Субботин
Свое представление о человеческом масштабе он попытался воплотить в краснодарском микрорайоне Дивный, который входит в состав Индустриального внутригородского округа. Проект появился в конце 1980-х, когда в стране обсуждалась программа обеспечения молодых семей жильем. Субботин предложил альтернативу типовой квартальной застройке — двухэтажный поселок-«город-сад», где у каждой семьи должен быть участок.
«Если семья — это малая частичка государства, то у нее должен быть свой участок», — объясняет архитектор.
Начинать, подчеркивает Субботин, нужно было не с раздачи земли, а с генплана, дорог и инженерных сетей. Впоследствии дальнейшая застройка территории, по его оценке, стала отходить от первоначальной концепции.
Польза, прочность и красота
Архитектуру Субботин объясняет через классическую витрувианскую формулу: польза, прочность и красота. Порядок слов для него принципиален. Сначала архитектор должен понять назначение здания, технологию и человеческий маршрут; затем обеспечить прочность и только потом искать пластический образ.
«Сперва польза. Потом прочность. А красота — дело наживное», — говорит он.
Будущее здание начинается для него не с рисунка за столом. Субботин приезжает на участок, осматривает его, определяет стороны света, смотрит на рельеф, соседнюю застройку, входы и выходы. Он пытается понять, кто окажется в этом месте и как будет через него двигаться.
«Первое, что нужно: прихожу на то место, где должно быть», — объясняет Субботин. — «И вот так вот крутишься: справа, слева, соседи кто».
Он называет это «сценарием» архитектуры. Здание существует не как картинка, а как последовательность действий: человек подъезжает, входит, ориентируется, ждет, встречается с другими людьми, проходит дальше и выходит. Если эта последовательность не продумана, архитектура перестает быть полезной — даже при эффектном фасаде.
Так он описывает и работу над Дворцом бракосочетания на улице Гагарина. Субботин реконструировал существующее здание, превратив его в пространство для торжественных церемоний. Он вспоминает, что работал над объектом безвозмездно и проводил там дни с утра до вечера. Главной задачей было не только изменить внешний вид, но и выстроить маршрут: подъезд свадебной процессии, вход гостей, ожидание, встречу жениха и невесты, движение по залам.
«И монастырь, и даже Дворец бракосочетания — это нужно сочинить сценарий», — говорит архитектор.
Улица как общественное пространство
Принцип сценарного проектирования Субботин переносил и на город. По его мнению, улица не должна быть только транспортным коридором: у нее есть и другая функция — быть местом встречи, прогулки, разговора, медленного движения.
Архитектор вспоминает, что после поездок в Италию, Болгарию и другие страны предлагал закрывать для автомобилей хотя бы одну центральную улицу Краснодара по выходным. Его аргумент был прост: городу нужно пространство, где можно просто идти, а не уступать дорогу машинам.
«Надо хоть закрыть одну улицу, чтобы по ней гуляли в субботу и воскресенье», — вспоминает Субботин.
По его словам, он обращался с этой идеей к тогдашнему первому секретарю Краснодарского горкома КПСС Ивану Дьякову. Архитектор признается, что идея встречала сомнения: перекрытие центральной магистрали казалось слишком смелым решением. Но Субботин настаивал, что пешеходная улица не создаст пустоту, а, наоборот, вернет центру людей.
«Когда закроют, тогда еще больше будет», — так он передает свой тогдашний ответ скептикам.
В 1983 году на Красной действительно появился пешеходный режим по выходным. В разные годы эта практика менялась: режим приостанавливали в 2020 году, кратко возвращали весной 2022-го и вскоре снова отменяли. Поэтому история Красной остаётся для Краснодара не только вопросом организации движения, но и спором о том, каким должен быть центр города — транзитным или человеческим.
Макеты и масштаб
В мастерской Субботина макеты занимают особое место. Здесь стоят уменьшенные храмы, варианты общественных зданий, модели городских пространств. Некоторые сделаны из полистирола профессиональными макетчиками, другие относятся к студенческим и конкурсным проектам.
Для архитектора макет — не декоративная копия и не музейный сувенир. Это способ проверить замысел до строительства: увидеть силуэт, пропорции, главные и второстепенные оси, понять, как здание «садится» на участок и не спорит ли оно с окружением.
«Потому что в макете видно здание», — говорит он.
Субботин убежден, что сильная архитектура держится на композиционной логике, а не на случайной эффектности. Он может показывать исторический замок, который строился в разные эпохи, и обращать внимание на общую систему осей, может говорить о классике, модернизме или современной застройке, но возвращаться к одному и тому же вопросу: есть ли в здании порядок.
«В разные эпохи строилось, а везде соблюдаются композиционные оси — главная и второстепенная», — говорит он.
Вместе со студентами Субботин разрабатывал концепции реконструкции городской площади и общественных зданий. Он предлагал не воспринимать разновременную застройку как случайный набор фасадов, а искать для нее общую композиционную логику. В одной из таких работ существующие здания площади предполагалось связать единым архитектурным языком, сохранив разные эпохи, но сделав пространство цельным.
«Не старое, а неухоженное»
Отношение к реконструкции — одна из самых принципиальных тем для Субботина. Он не предлагает сохранять все без изменений, но убежден: обновление должно начинаться с уважения к существующему зданию и его авторской логике. Архитектор болезненно относится к переделкам, когда меняются фасады, планировки или характер объекта без согласования с теми, кто его создавал.
Он вспоминает советскую практику, при которой автором проекта юридически считался проектный институт, а не конкретный архитектор. «Я же автор. А мне говорят: «Не-а. Автор — институт, не ты», — рассказывает Субботин об одном из таких разговоров.
При этом он признает, что большое здание создает коллектив: архитектор, конструктор, инженер, художник, скульптор, строитель. Однако первоначальный архитектурный замысел, считает он, должен быть защищен.
«Каждый объект — это ребенок», — говорит Субботин. — «Смотришь, его переделывают без спроса. Это наша этика такая ненормальная».
Старые дома не нужно автоматически списывать со счетов. В его мастерской есть собственный пример реконструкции: работая со зданием, архитектор старался не замаскировать его прошлое, а продолжить логику исторической архитектуры — увидеть пропорции, эркер, линию крыши, характер фасада.
«Оно не старое здание. Оно просто неухоженное здание», — формулирует Субботин.
Храм как пространство пути
Особая часть работы Субботина связана с храмовой архитектурой. В интервью он упоминает храм Рождества Христова на Рождественской набережной, храм великомученика Димитрия Солунского в Юбилейном микрорайоне, храм Казанской иконы Божией Матери в районе улицы Тургенева и другие церковные объекты.
Храм Рождества Христова он проектировал в начале 1990-х вместе с братом Петром. Архитекторы подготовили два варианта: условно «кубанский» — с отдельно стоящей колокольней — и вариант, связанный с традицией Константина Тона. Выбрали первый. Субботин вспоминает, что фотографировал строительство поэтапно, а службы начались еще после устройства нижнего придела.
Храм Димитрия Солунского он воспринимал как часть более крупного мемориального пространства. По его словам, вместе с коллегами он работал над идеей комплекса, который мог бы включать не только церковь, но и музей, зал для поминовения и арку Победы. Не все элементы замысла были воплощены, но сама концепция показывает его метод: храм для него не отдельный объем, а центр территории, связанной с памятью, маршрутом и жизнью города.
В храмовом проектировании, как и в работе над гражданскими объектами, Субботин начинает с места. Нужно изучить участок, рельеф, стороны света, старые фундаменты, соседние здания и возможные подходы. Один из монастырских комплексов, по его воспоминаниям, начался с территории разрушенного детского сада. Архитектор приехал на участок вместе с представительницей монастыря, изучил топосъемку, а затем постепенно собрал будущую композицию: главный храм, пути движения, часовню для освящения воды и другие части комплекса.
«Сперва север, юг, запад, восток», — говорит он. Потихоньку-потихоньку макет сделал, а потом — в полистироле».
В храмовой архитектуре ему важно сотрудничество с художниками и скульпторами. Он вспоминает работу над образом пророка Илии, обсуждения пластики, складок одежды, исторических образцов. По его убеждению, архитектура, скульптура и монументальное искусство не должны существовать по отдельности.
«Я работал со всеми скульпторами, монументалистами, потому что это одна работа», — говорит Субботин.
Учитель и собеседник
Педагогика для Субботина — не дополнительная строчка в биографии. Он преподавал в Краснодарском государственном институте культуры, руководил студентами и продолжает поддерживать связь с выпускниками. В его мастерской учебные макеты стоят рядом с авторскими, а разговор о профессии постоянно возвращается к тому, что важно заложить в человеке с детства: внимательность, привычку работать руками, любовь к музыке, искусству и чтению.
Он говорит, что обучение не сводится к передаче технических навыков. Архитектору нужно учиться смотреть: не пробегать музей, не листать книги как справочник, не воспринимать город как фон.
В Эрмитаже, вспоминает он, ему было важно не торопиться от зала к залу: «Я не выходил сразу пулей. Постою, посмотрю». Так же он относится к архитектуре: сначала остановиться, рассмотреть, увидеть пропорцию, понять, почему здание работает или не работает.
«Хорошая архитектура — она и сейчас хорошая», — говорит он.
«Ребенок — это новая флешка»
В разговоре о детях Субботин легко переходит от архитектуры к воспитанию. Он вспоминает, как в детстве сам учился у отца: стройка, инструмент, работа с материалом, умение сделать вещь своими руками. Эту же логику он пытался перенести на своих детей.
«Ребенок — это новая флешка, — говорит он. — Вот что туда вложишь, то он и будет транслировать».
Субботин не скрывает, что для него важно было не просто «отдать в художку» или «отвести в кружок», а создать среду, в которой труд, искусство и профессия становятся частью повседневности. Он рассказывает, что в доме всегда были книги, музыка, разговоры о проектах, обсуждения работ. Архитектор признаётся, что специально не «программировал» детей на профессию, но и не прятал от нее: они видели макеты, чертежи, споры о пропорциях, поездки на объекты.
Сыновья Степан и Василий выбрали художественную профессию и стали одними из основателей краснодарской арт-группы «ЗИП». Дочь Лада занимается живописью. Для Субботина это не история о творческой династии, а подтверждение его педагогической интуиции: если ребенок с детства видит труд и смысл, он сам найдет свою форму.
Поэтому он настаивает: дело не в том, чтобы «навязать» профессию, а в том, чтобы с детства формировать отношение к труду, к вещи, к пространству. Архитектор вспоминает, как сам учился вышивать крестиком и гладью, работать с нитками, делать простые вещи руками. Эта «мелкая моторика», по его убеждению, формирует не только навык, но и характер.
«Культура без культуры»: проект художественного училища
Один из недавних проектов Субботина связан с Краснодарским художественным училищем. Архитектор разработал план реконструкции здания, которое, по его оценке, нуждается в обновлении и бережном отношении к существующей структуре. Вместе со студентами он подготовил макет и визуальный ряд: как мог бы выглядеть обновленный фасад, как здание соотносится с соседней застройкой, какие детали возвращают ему классическую пропорциональность.
«Это классически правильная архитектура», — говорит Субботин, описывая проект.
Идея, по его словам, была шире одной постройки. Архитектор хотел показать проект в Министерстве культуры, привезти туда макеты и картинки, объяснить логику реконструкции. Но, по его ощущению, интереса со стороны ведомства не возникло.
Проект реконструкции художественного училища пока остается на уровне концепции и макета. Но для архитектора это еще один способ говорить о городе: даже небольшое общественное здание должно быть «ухоженным», композиционно цельным и работающим на среду — на студентов, преподавателей, зрителей, будущих художников.
«Трудом все достигается»
Субботин признается, что многие работы, включая этот проект, делались им фактически безвозмездно. В советское время, вспоминает он, за подобную инициативу его даже вызывали в милицию с обвинениями в «шабашке». На вопрос, с кем и за какие деньги он работает, архитектор отвечал просто: «Я делаю не за деньги, а за то, чтобы было хорошо».
В разговоре он возвращается к теме мастерских для художников. По его словам, у многих современных авторов нет нормального рабочего пространства: мастерские отбирают, не создают новые, не предусматривают в новых домах. Он вспоминает, как в советское время существовали постановления о включении мастерских в проекты жилых зданий, как в Новосибирске и Ленинграде на крышах появлялись специальные пространства для художников — со стеклянными фасадами, открытым светом, рабочими зонами.
Он не верит в пассивную позицию творческого человека. Даже в трудных условиях, убежден архитектор, можно добиться результата — как лягушка из притчи, которая выбралась из кувшина, непрерывно работая лапками и сбивая молоко в масло.
«Трудом все достигается», — говорит Субботин.
Город, за который отвечают
Субботин хотел бы видеть Краснодар не просто растущим, а ухоженным: с сохраненным историческим каркасом, продуманным транспортом, человеческим масштабом улиц и пространствами, где можно ходить без спешки.
Его позиция может показаться консервативной. Но в ее основе — не отрицание нового, а требование ответственности. Прежде чем строить, нужно понять место. Прежде чем менять, нужно увидеть первоначальный замысел. Прежде чем рисовать фасад, нужно пройти будущий маршрут человека.
Для Юрия Субботина архитектура не заканчивается открытием объекта и не сводится к удачной визуализации. Она продолжается в том, как устроена конструкция, как стареет материал, как люди идут по улице, входят в храм, проводят свадьбу, работают, ждут, встречаются и возвращаются домой. Поэтому он и сегодня смотрит на Краснодар как на незавершенный проект — город, которому нужны не просто новые здания, а внимание, память и профессиональная честность.
«Долина» в Майкопе: микрорайон, где простор соседствует с готовой городской инфраструктурой Общество |
Микрорайоны Краснодара для семей с детьми: 5 ЖК со школами, детсадами и зелеными зонами Общество |
В Краснодаре в выходные перекроют часть полос на улице Северной
Зимой — в Петербург: на острове Новая Голландия скоро откроют каток
В центре Туапсе до сих пор хранится более 30 тысяч тонн загрязненного мазутом грунта — эколог
Интернет и мобильная связь в России могут подорожать уже в 2027 году