Сортируя пластик на краю бездны. Почему экологический активизм в России одновременно и бессмыслен, и необходим

Редактор Юга.ру Денис Куренов считает, что экологические инициативы в Краснодаре не спасут природу, но могут сохранить человеческое в человеке до лучших времен.

В краснодарском экоцентре «Чистая среда» месяц назад читали лекцию об экологической истории нашего совсем не зеленеющего города. Создательница проекта «Непарадный Краснодар» Анастасия Передреева с академической нежностью выпускницы истфака СПбГУ разворачивала перед слушателями панораму двухвековой борьбы екатеринодарцев с местной хтонической природой: от вырубки леса и загадочной «корчии» (так казаки ласково именовали болотную малярию, сотрясавшую город до судорог) до засыпанного Карасуна и пыльных бурь советского индустриального модерна.

После лекции я брал у Анастасии интервью. И в какой-то момент я не удержался от вопроса, который сегодня наверняка свербит под ребрами у многих экологически сознательных горожан: когда вокруг рушится, прошу прощения, геополитический каркас, горят нефтебазы, дымят склады маркетплейсов, а планета с упоением готовится к собственным похоронам, не превращается ли человек с многоразовой бутылкой в персонажа немого фарса? Не является ли раздельный сбор мусора всего лишь психотерапевтическим плацебо, призванным сохранить иллюзию контроля над распадом?

Анастасия ответила мне, что теория малых дел жива и работает, низовой запрос формирует повестку, а бизнес и власть рано или поздно вынуждены реагировать на новые ценности, которые мы с вами выкристаллизовываем на своих кухнях и в лекториях.

Я меньше всего хочу заниматься циничным обесцениванием. Анастасия Передреева, как и волонтеры «Чистой среды», спасающие Карасуны и разбирающие горы пластика, — без всякой иронии святые люди. В ландшафте, где гражданская активность обычно сводится к доносам или хоровому пению гимнов во славу начальства, они делают невероятно чистую, подвижническую работу: просвещают и стараются вытащить из обывателя остатки достоинства. Проблема в том, что теория малых дел, помещенная в современный российский контекст, никогда не работает сама по себе, рискуя превратиться в грандиозный исторический самообман.

Перед нами зияет оскорбительная несопоставимость масштабов. Представьте себе жителя кубанской столицы, который с педантичностью бухгалтера моет многоразовую бутылку или собирает батарейки в специальную коробку. Это красивый, почти кинематографичный жест: человек утверждает свою субъектность. Но стоит ему подойти к окну или спуститься к реке Кубани, как картина теряет всякую поэзию.

Главная экологическая драма Краснодара — это не пластик в траве и батарейки на свалке. Это залповые сбросы неочищенных фекальных стоков, которые круглосуточно превращают главную водную артерию региона в зловонный коллектор. Это рисовые чеки и агрохолдинги, щедро заливающие край пестицидами и нитратами, стекающими в водоемы и выкашивающими фауну почище любого микропластика. Это, наконец, сотни тысяч автомобилей, стоящих в вечных заторах на всеми нами любимых улицах и выплевывающих в раскаленный воздух выхлопные газы. Отказ от полиэтиленового пакета на фоне этой таблицы Менделеева выглядит как попытка тушить лесной пожар пипеткой с дистиллированной водой.

К тому же конструкт «индивидуальной ответственности» давно запатентован как самый циничный инструмент гринвошинга. Концепцию «углеродного следа» корпорации продвигают ровно для того, чтобы сместить оптику с хищнической добычи ресурсов на совесть отдельного потребителя.

В наших широтах этот прием доведен до совершенства. Пока горожане спорят о нюансах экологического сознания, девелоперы методично вырубают последние зеленые зоны под бетонные гетто. Система с радостью дарит нам право чувствовать себя виноватыми за купленный пластиковый пакет, лишь бы мы не спрашивали, почему в городе нечем дышать.

Еще одна проблема: малые дела неизбежно разбиваются об эффект «общего мусоровоза», свидетелем которого, увы, я и сам бывал не раз. Горожанин тратит много времени на сортировку, а потом видит, как содержимое разноцветных контейнеров сваливается в один кузов. Или узнает, что на линиях досортировки из-за архаичности оборудования отбирается дай бог 5-10% ликвидного сырья, а остальное прессуется и уезжает гнить на полигон где-нибудь в Копанском. Наступает эмоциональное выгорание: игра в одни ворота, где гражданин подменяет собой отсутствующую инфраструктуру, заканчивается апатией.

Добавьте сюда градостроительный тупик: Краснодар задыхается от дикой застройки, превратившись в раскаленный тепловой остров без нормального электротранспорта и с перманентно парализованной ливневкой. 

Но главное — в 2026 году невозможно игнорировать колоссальный след военных действий. На фоне того, как над Россией регулярно встают черные столбы дыма от горящих промышленных объектов, а тысячи гектаров почв погребены под токсичным пеплом, бытовые усилия становятся статистически неразличимыми. Человек с бамбуковой щеткой перед лицом этой макабрической реальности сталкивается с несоразмерностью, способной сломать любую волю.

И здесь кроется ловушка — превращение малых дел в «моральное алиби». Сортируя пластик, мы покупаем себе индульгенцию: «я спас планету, я чист». Происходит утилизация гражданской энергии, которая иначе могла бы пойти на требование реновации очистных сооружений или штурм слушаний по генплану. Бытовой ритуал как будто бы подменяет голос протеста.

Значит ли это, что лекции Передреевой и труд «Чистой среды» бессмысленны?

Парадоксальным образом — нет. В сегодняшней России масштабные системные требования, публичные расследования сбросов нечистот или защита рощ от застройки могут по понятным причинам криминализироваться и превратиться в опасную политическую статью. Пространство институционального действия у нас, увы, почти закатано в бетон.

И в этих душных декорациях малые дела обретают совершенно иное измерение. Это инструмент не столько спасения природы здесь и сейчас — природу так не спасти, — сколько спасения человеческого в человеке.

Сортируя пластик или поддерживая «Чистую среду», мы создаем и поддерживаем спящий низовой институт. Мы тренируем навыки солидарности и горизонтального доверия — мышцы, которые атрофируются при авторитаризме первыми. Сегодня экоточка не остановит сброс ядов в реку и не потушит горящий резервуар. Но она собирает сообщество вменяемых людей, способных к самоорганизации.

Это партизанская школа гражданственности. И когда морок рассеется, именно эти спящие ячейки городского неравнодушия могут стать фундаментом, на котором вырастут настоящие институты, независимый контроль и жесткие законы. Поэтому давайте сортировать пластик и помогать активистам. Только без иллюзий, что мы прямо сейчас исцеляем планету. Считайте это строевой подготовкой перед долгим маршем, который нам всем еще только предстоит.

Версия страницы для ПК