Приговор общества, слепота следствия и защита, пережившая защитника. Как в Краснодаре оправдали 91-летнего «педофила»

Адвокат Кондрат Горишний рассказывает о том, как соцсети и следователи чуть не сломали жизнь 91-летнему человеку, и о друге-адвокате, посвятившем последние дни его защите.

Краснодарский краевой суд оставил без изменения оправдательный приговор 91-летнему мужчине, обвинявшемуся в развратных действиях в отношении несовершеннолетних. В деянии подсудимого суд не нашел состава преступления.

Короткая формулировка в карточке суда. За ней — год уголовного преследования, тома дела, тяжело больной человек, почти месяц в психиатрическом стационаре и защитник, не доживший до оправдательного приговора.

Его звали Алексей Аванесян. Мой лучший друг и коллега.

Поэтому моя колонка не столько о почти невозможном оправдании. Она о защите, которая была выстроена одним человеком, пережила его и в итоге сработала.

История началась с восьмисекундного видео.

Четверо подростков увидели пожилого мужчину на берегу реки, сняли его на телефон и решили, что он совершает развратные действия. Ролик попал в местный телеграм-канал. Дальше все по привычному сценарию: кликабельный заголовок, ярлык «педофил», гневные комментарии и приговор общества задолго до приговора суда.

Для онлайн-сообщества восьми секунд оказалось достаточно. От следствия все-таки требовалось немного больше.

Подозреваемому на тот момент было 90 лет. Он почти не видел: слеп на один глаз, зрение второго сильно снижено. Страдал аденомой простаты, имел постоянные проблемы с мочеиспусканием и, когда возникал позыв, не всегда успевал дойти до туалета. В тот день он находился неподалеку от своей дачи и, по его словам, просто справлял нужду.

Подростки находились на пирсе примерно в двадцати метрах. С такого расстояния мужчина не мог не только определить их возраст, но и, по выражению Алексея, отличить человека от мешка с картошкой.

Однако в постановлении о возбуждении уголовного дела появилось уверенное: «осознавал», что потерпевшие достигли четырнадцати, но не достигли шестнадцати лет. Следствие вообще любит осознание, предвидение и желание.

Здесь между событием и выводом об умысле лежало всего лишь двадцать метров. И ничего, кроме восьми секунд видео. Но «осознание» в постановлении следователя выглядит убедительно и без доказательств.

Алексей начал работу еще до возбуждения уголовного дела. И сразу стал делать то, что должен делать защитник, когда все вокруг уже «все поняли».

Он поехал на место. Провел осмотр. Зафиксировал обстановку, сделал фотографии и видео, измерил расстояние до пирса. Опросил родственников и свидетелей. Собрал медицинские документы. Привлек специалиста, который подтвердил: между местом, где находился мужчина, и подростками было около двадцати метров.

В общем, сделал за следователя его работу и сформировал позицию об отсутствии не только сексуального умысла, но и самого наличия развратных действий.

Следователь отказался приобщить составленный защитником протокол осмотра с формулировкой, что приобщение «нецелесообразно», поскольку обстоятельства уже установлены достаточной совокупностью доказательств, а расчеты адвоката носят субъективный характер. Следствие решило, что иная фактическая картина делу ни к чему. Позднее Краснодарский краевой суд признал отказ незаконным.

Для Алексея это означало, что удалось вернуть в дело доказательство, которое там должно было находиться с самого начала. Можно работать дальше. И он работал.

Алексей добился допроса сына обвиняемого о проявлениях болезни отца. Следователь осмотрел телефон сына, включая переписку с адвокатом, изъял его, а затем сделал вывод о возможном укрывательстве преступления сыном. Хотя близкий родственник не отвечает за заранее не обещанное укрывательство.

Защита просила проверить обстоятельства, оправдывающие отца. Но следствие стало проверять сына.

Когда амбулаторной экспертизы показалось недостаточно, 90-летнего больного человека решили поместить в психиатрический стационар. Лечащий врач рекомендовал ему постельный режим, в мочевом пузыре был установлен катетер. Защита просила допросить врача и эксперта, провести исследование позднее или найти менее травматичный вариант. Суд согласился со следствием.

Пожилой человек провел в стационаре 23 дня. Родственникам пришлось самим отвезти его туда после предупреждения, что иначе его госпитализируют принудительно. Домой он вернулся в плохом состоянии.

Экспертиза в итоге установила, что никакими сексуальными расстройствами, в том числе педофилией, подзащитный не страдает.

В обвинительном заключении это не помешало описать его как человека, который умышленно и целенаправленно преследовал цель удовлетворить половые потребности и оказать развращающее влияние на нравственное и физическое воспитание детей.

После ознакомления с делом Алексей заявил для вызова в суд 24 человека: свидетелей, врачей, специалистов, психологов, педагогов, родителей несовершеннолетних, следователей и сотрудников, которых записывали в понятые. Он не оставил суду абстрактное «подзащитный не виноват». Он собрал альтернативную и истинную картину события и подготовил способы ее проверки в судебном заседании.

Такой представляется защита. Защита адвоката, который жил этим делом. 

Благодаря этой работе, как бы ни сопротивлялось следствие, в деле появились факты, документы, специалисты, ходатайства, жалобы и вопросы, на которые обвинению придется ответить. Алексей делал эту работу с присущими ему упрямством и эмпатией. Он вообще пропускал многие дела сквозь себя. Но это дело было особенным. Ежедневно он переживал за дедушку, возмущался каждым процессуальным решением, созванивался с семьей, искал врачей и специалистов. Для него за обложкой дела всегда находился человек.

В ноябре 2025 года уголовное дело направили в суд. Алексей успел построить защиту, с которой оно туда пришло. Но до начала судебного разбирательства он не дожил. В конце ноября Алексея не стало. Внезапно. Ему было 48 лет.

Судебную защиту продолжил другой адвокат. Его работу тоже нельзя обесценивать. Доказательства необходимо исследовать, свидетелей — допросить, позицию — удержать, суд — убедить. Особенно в таком деле, где сам факт подозрения уже делает человека виновным в глазах большинства.

Но фундамент, стены и несущие конструкции этой защиты возвел Алексей. Это не красивая метафора, это наглядно видно по материалам дела и по всей его хронологии.

22 мая Динской районный суд оправдал подсудимого, указав на отсутствие в его действиях состава преступления. Краснодарский краевой суд оставил этот приговор без изменения.

«Оправдос устоял». Для обывателя эта формулировка звучит буднично. Но для адвоката она означает очень многое. Оправдательные приговоры по делам, дошедшим до суда, — очень редкое исключение. А здесь оправдан 91-летний мужчина, которого успели публично назвать педофилом и описать в обвинительном заключении человеком, сознательно развращавшим детей.

Суд в итоге увидел то, что Алексей доказывал с первого дня: сексуального умысла не было. Как и факта развратных действий.

Можно сказать, что правосудие состоялось. Формально это так.

Но у подобных историй нет полностью хорошего финала, в котором все возвращается на свои места. Дедушке никто не вернет год жизни без уголовного преследования, угробленное здоровье, спокойствие семьи и репутацию, которую он зарабатывал всю жизнь. Алексею никто не расскажет, что собранные им доказательства были надлежаще оценены и приняты судом и легли в основу оправдания.

Поэтому мне остается сказать это здесь.

Леша, это твоя победа.

Версия страницы для ПК