Авангард чистой воды. Как краснодарская Шуховская башня пережила войну, «крокодилов», билборды и стройку ТРЦ — и чему ее история учит Москву

Денис Куренов рассказывает, как Шуховская башня на Рашпилевской пережила немецкие бомбы, требования о немедленном сносе и городские мифы

В Москве готовят к демонтажу Шуховскую башню на Шаболовке — чиновники обещают заменить подлинные конструкции 1922 года новоделом, сохранив лишь «геометрию». Более чем в тысяче километров к югу стоит ее родная сестра, зажатая между корпусами краснодарского ТРЦ «Галерея».

Редактор Юга.ру Денис Куренов рассказывает, как Шуховская башня на Рашпилевской пережила немецкие бомбы, требования о немедленном сносе и городские мифы о крокодилах-людоедах — и почему спор о ее подлинности касается каждого из нас.

При подготовке материала автор использовал в качестве источника монографию историков Виталия Бондаря и Оксаны Марковой «Краснодарский гиперболоид инженера Шухова: Очерк истории памятника инженерного искусства — водонапорной башни системы академика В. Г. Шухова» (2014, издательство «Платонов»).

Пролог. Синдром Тесея: почему Москва теряет Шаболовку

Осень 2026 года может стать одной из черных страниц в истории отечественной реставрации. Весной ФГУП «Российская телевизионная и радиовещательная сеть» объявило о планах начать в октябре демонтаж 150-метровой башни на Шаболовке, всемирно признанного символа русского конструктивизма. Проект, одобренный Главгосэкспертизой, предполагает разборку секций и замену проржавевших элементов на новые. Чиновники называют это спасением через воссоздание. Градозащитники, эксперты и свыше 10 тысяч человек, подписавших открытое обращение к руководству страны, — все они считают, что подлинник уничтожат.

Сложность ситуации кроется в бюрократической казуистике: исторический металл 1922 года не был внесен в предмет охраны памятника. Охраняется лишь абстрактная форма — гиперболоидный абрис в воздухе. Из уст авторов проекта звучат такие аргументы: дескать, мы не обязаны сохранять железо, наша задача — сберечь гениальную геометрию Шухова. По оценкам независимых инженеров, после такой процедуры от авторской башни останется не более 5–7% оригинального материала. Мировой шедевр инженерии рискует превратиться в масштабный макет из металлопроката XXI века — классический парадокс корабля Тесея, в котором заменили все доски до единой.

«Говорить о том, что главным является лишь конструктивная идея, которую нужно сохранить любой ценой, — это откровенно грешить против истины, — комментирует происходящее историк, кандидат исторических наук, соавтор монографии о краснодарской башне Виталий Бондарь. — Под эту сурдинку можно подвести вообще всё что угодно. По всей России сейчас прослеживается ужасающая тенденция: замена подлинных объектов культурного наследия новоделами. Почему это происходит? Потому что строить заново по образцу всегда гораздо проще и выгоднее, чем бережно консервировать, реставрировать и дополнять уцелевшее».

По словам исследователя, отечественная реставрационная практика последних десятилетий пестрит фатальными примерами подобного подхода: «Вспомните Сочи и знаменитую дачу Хлудова. Дождались, пока памятник окончательно разрушится, а потом возвели на его месте пряничный новодел, в котором нет ни грамма подлинности. Или Ставрополь: там при «реставрации» здания телевещания — бывшего Дома общественного призрения — переложили большую часть стен, расширили объем вдвое, облицевали современной плиткой и гордо отчитались о сохранении наследия. В том же Ставрополе аналогично обошлись со зданием консистории. Заказчику так удобно: давайте сделаем такую псевдореставрацию, чтобы подороже освоить средства. Но это не реставрация. Это подмена понятий».

Главная драма памятника лежит не в плоскости сопротивления материалов, а в сфере метафизики памяти.

«Самое ценное в объекте исторического наследия — его физическая аутентичность, — подчеркивает Бондарь. — Когда человек стоит рядом с памятником, он должен ощущать: именно здесь, возле этого самого неизменного железа или камня, стояли люди прошлых эпох. И тогда возникает то, что древние римляне называли genius loci — дух места. Археологи с благоговением оберегают каждый черепок VI века до нашей эры. Но почему к наследию XIX или первой трети XX века у нас бытует снисходительно-варварское отношение? Словно это было вчера и можно запросто переделать на современный лад. Но ведь это тоже атрибут ушедшей эпохи! Это все равно что подлинная семейная фотография бабушки и дедушки — и ее цифровая копия, распечатанная на офисном принтере. Изображение то же самое, а чувства и правды в нем нет».

Ответ на вопрос, можно ли спасти шуховский металл без тотального новодела, стоит искать за тысячу километров от Шаболовки — в Краснодаре.

I. Дефицит воды: зачем Краснодару понадобился гиперболоид

Краснодарский гиперболоид возник не ради эстетического триумфа авангарда — его породил жестокий бытовой кризис.

В 1920-е годы советский Краснодар оказался на грани санитарного коллапса. Завершилась Гражданская война, и на благодатную Кубань хлынули тысячи беженцев из голодающих губерний Центральной России. Перепись 1926 года зафиксировала в городе 157 тысяч жителей на скромные 26,7 тысячи квартир. Плотность населения достигла невиданных 96 человек на гектар — Краснодар оказался теснее Москвы, уступая по скученности в масштабах всей РСФСР лишь Туле. На одного человека приходилось меньше пяти квадратных метров жилья.

Городская инфраструктура, сформированная еще в патриархальном Екатеринодаре конца XIX века, не выдерживала такой нагрузки. Водопровод, запущенный в 1894 году на Шереметевской улице (ныне — Красина), охватывал едва ли десятую часть городских усадеб. Канализация отсутствовала вовсе: нечистоты из выгребных ям проникали прямо в грунтовые слои. Жители окраин пили мутную воду из мелких колодцев, рискуя подхватить брюшной тиф.

Газета «Красное знамя» летом 1920 года била тревогу: на каждого горожанина приходилось не более полуведра водопроводной воды в сутки, а предприимчивые владельцы частных колонок наладили бойкую спекуляцию. В 1922 году городские власти объединили коммунальные сети в единый трест «Водэльтрам». Но бурение новых артезианских скважин проблемы не решало: городские трубы были слишком узкими, сеть изобиловала тупиковыми участками. Днем давление в системе падало до критического минимума, а в часы пикового потребления в трубах возникал опасный вакуум — атмосферное давление засасывало в трещины магистралей сточные воды из уличных канав.

Городу требовался контррезервуар огромной емкости в северной части, который накапливал бы воду ночью, когда насосы работали практически вхолостую, и отдавал ее в сеть на пике дневного потребления.

Инженерные споры 1926–1928 годов были жаркими. Инженер Борис Зимин предлагал возвести монументальную железобетонную башню-колонну, где вода заполняла бы весь цилиндр от земли до макушки. Однако советский железобетон тех лет был пористым, тёк и обрастал плесенью. Традиционная кирпичная кладка требовала астрономических денег и сотен тысяч кирпичей. И тогда 28 февраля 1927 года в деловой переписке инженеров Зимина и Бобылева с руководством «Водэльтрама» впервые фигурирует имя Шухова.

Владимир Шухов к тому моменту был признанным патриархом отечественной инженерии. Еще в 1896 году на Нижегородской выставке он поразил мир первой гиперболоидной башней, доказав, что из прямых балок можно собирать легчайшие и невероятно устойчивые сетчатые конструкции, практически не испытывающие ветрового сопротивления. Шухов свел сложнейшие формулы в таблицы: зная нужную емкость бака и высоту, строители получали готовый типовой чертеж — эпюру. Для Краснодара это стало спасением: дешево, технологично и экономно по расходу дефицитного металла. Местом для строительства утвердили оживленный Сенной базар — тогдашний северный рубеж городской черты.

II. Долгострой индустриализации: тайна даты рождения

В советских паспортах памятника и краеведческих буклетах десятилетиями царил хронологический хаос. Официальный паспорт 1985 года уверял, что краснодарскую «шуховку» возвели в 1928–1930 годах. Каталог памятников 1986 года фантастическим образом отправлял ее в 1900-е годы, а президентский указ 1995 года о присвоении башне федерального статуса датировал ее основание 1929–1932 годами.

Историки Виталий Бондарь и Оксана Маркова восстановили хронологию советского долгостроя. В июне 1929 года трест «Водэльтрам» заключил контракт на проектирование и монтаж башни с московским «Машинотрестом», чью строительную контору вскоре поглотил всесоюзный гигант «Стальмост». Фундамент заложили на рубеже 1929 и 1930 годов. Но затем процесс замер.

Страна погрузилась в сложную эпоху индустриализации. Весь сортовой металл эшелонами уходил на возведение Магнитки, Кузнецка и Сталинградского тракторного завода. В отчетах «Стальмоста» за 1930–1931 годы зафиксирован гигантский общесоюзный дефицит конструкционной стали — более 310 тысяч тонн. Монтажная контора получала директивы: категорически сворачивать применение металла на второстепенных объектах. Краснодарский резервуар на 60 тысяч ведер оказался в списках «зависшего» незавершенного производства рядом с башнями в Орше, Борисове и Казани.

Стройка возобновилась лишь спустя несколько лет, когда металлургия начала давать первые устойчивые объемы. Точку в спорах о дате рождения башни ставит газета «Красное знамя» за 29 октября 1935 года. Заметка на полосе сообщала: трест «Водоканализация» завершает монтаж кровли на гиперболоиде у Сенного базара, к 3 ноября рабочие закончат клепальные работы, после чего начнутся хлорирование бака и гидравлические испытания.

Официальный пуск башни в эксплуатацию состоялся 15 ноября 1935 года.

Краснодар получил конструктивистский шедевр. Общая высота «шуховки» с баком превышала 36 метров. На вершине покоился железный клепаный цилиндрический резервуар диаметром 11 метров и высотой 8,5 метра, способный вместить 750 кубометров воды.

Город вздохнул свободно: артезианская вода, поднимаемая насосами с глубины сотен метров, по чистоте и вкусовым качествам превосходила воду из большинства европейских источников, а давление в магистралях наконец стабилизировалось. Шуховская башня стала последним конструктивистским сооружением, возведенным в Краснодаре перед тем, как советская архитектура обратилась к неоклассицизму.

III. Требование о сносе и немецкие бомбы

Самый драматичный день в биографии башни наступил вовсе не при оккупации, а в июле 1942 года. Руководство расположенного по соседству оборонного завода «Октябрь» направило экстренное письмо председателю городского комитета обороны и начальнику гарнизона. Заводчане требовали немедленно ликвидировать Шуховскую башню ради маскировки: надвигался фронт, а гигантская ажурная вышка служила идеальным ориентиром для авиации противника.

Текст письма звучал так:

«Эта башня возвышается над близлежащими строениями и поэтому является отличным ориентиром для вражеской авиации при подступах к городу... В этом районе возле башни расположены заводы «Октябрь», «Краснолит», мельзавод № 13, бондарный завод, казармы воинских частей, пожарная команда... Сама водонапорная башня является незаконченной и функции напорной башни не выполняет. Любая маскировка близлежащих объектов нереальна при наличии башни. Мы считаем, что данная башня должна быть срочно демонтирована без всякого ущерба водоснабжению города, как неработающая, и может быть использована как водоем с установкой на земле...»

Утверждение о том, что башня «не работает», не соответствовало действительности: архивные отчеты горводопровода свидетельствуют, что контррезервуар бесперебойно держал напор вплоть до прихода нацистов.

Гиперболоид уцелел лишь потому, что на его демонтаж не осталось времени на фоне надвигающейся катастрофы. Технически разобрать столь сложную стальную конструкцию за несколько дней было невозможно, а события развивались стремительно — 9 августа 1942 года город захватили оккупанты. При этом сами краснодарцы использовали гиперболоид не только по прямому назначению: еще весной 1942-го городская пожарная охрана НКВД оборудовала на верхней палубе наблюдательный пункт для корректировки тушения пожаров.

Отступая в феврале 1943 года под ударами советских войск, фашисты целенаправленно взрывали ключевые узлы жизнеобеспечения Краснодара. Городской водопровод лежал в руинах, здание управления сожгли, насосные агрегаты были выведены из строя. Однако шуховская сетка благодаря своей конструкции уцелела.

Уже в 1944 году у башни восстановили довоенную скважину, смонтировав новый эрлифт и компрессор, а к 1947 году построили новую насосную станцию с глубокой скважиной № 13. Вплоть до середины 1950-х годов этот комплекс давал городу каждую десятую кружку питьевой воды.

IV. Смерть резервуара и эпоха «крокодилов»

Эксплуатация гиперболоида завершилась в 1957 году. Краснодар стремительно прирастал новыми микрорайонами, хрущевская застройка требовала мощных насосных станций с автоматической подкачкой, и гравитационный бак стал бесполезен. Воду слили, территорию законсервировали. Три десятилетия башня простояла закрытым режимным объектом внутри огороженного двора Водоканала.

А в 1986 году признанный аварийным клепаный резервуар срезали автогеном, спустили фрагментами вниз и отправили на переплавку. Памятник лишился своего органического завершения — головы.

В постсоветскую эпоху башня стала благодатной почвой для городских мифов. Самой яркой иллюстрацией этого стала статья «Башня людоедов», опубликованная в январе 1994 года газетой «Кубанский курьер». Автор уверял, что в заброшенном баке криминальный кооператор устроил секретную ферму по выращиванию нильских крокодилов. Якобы подростки, тайно залезавшие на вышку, становились добычей хищников, а при демонтаже бака вертолетом одна из рептилий сорвалась и упала в озеро Старая Кубань, где прекрасно прижилась в теплых технологических водах ТЭЦ.

Мистификация сработала: испуганные горожане звонили в милицию, требуя проверить водоемы. Но этот анекдотический эпизод обнажил неприятную правду: Краснодар совершенно забыл, чем именно он владеет.

V. Внутри «Галереи»: спасение или компромисс?

В начале XXI века башня медленно умирала от коррозии. В 2002 году на ее вершину водрузили вращающийся барабан с коммерческой рекламой весом в 10 тонн, перегрузивший исторические несущие узлы.

В 2008 году, когда обсуждалась перспектива застройки участка у башни, городской департамент архитектуры предложил перенести гиперболоид в парк 30-летия Победы, Первомайскую рощу или на территорию Аграрного университета.

Сообщество историков-градозащитников стало протестовать. Перенос клепаной конструкции, собранной в 1930-е годы, означал ее неизбежную гибель. Строительство второй очереди ТРЦ «Галерея Краснодар» началось позднее, в 2012 году. К тому моменту девелопер и город под давлением градозащитников уже отказались от переноса: памятник решено было встроить в композицию торгового центра. С башни демонтировали рекламный барабан, сталь отпескоструили и покрыли защитным составом.

«Из двух зол мы тогда выбрали меньшее, — убежден Виталий Бондарь. — Теоретически с точки зрения сохранения пространственного контекста это, безусловно, плохо. Памятник лишился своей исторической роли доминанты, его плотно зажали торгово-развлекательными объемами. Но давайте будем реалистами: представьте, если бы башню тогда перенесли на окраину, в какой-нибудь парк? Кто бы ее там видел, в каком состоянии она бы сейчас находилась? Скорее всего, ее просто порезали бы на металлолом при попытке разобрать».

Историк подчеркивает: компромисс с девелоперами позволил сохранить главное — подлинность места и конструкции.

«Здесь хотя бы открывается вид с улицы Рашпилевской, башню видно из внутренних пространств торгового центра. Да, резервуар утрачен. Но главное — сетчатая гиперболоидная конструкция Шухова уцелела на своем историческом месте и сохранила подлинные элементы. И в тех обстоятельствах это был наилучший вариант из всех возможных».

Эпилог. Будущее из подлинной стали

Сегодня шуховский гиперболоид на Рашпилевской — это опровержение позиции тех, кто готовит демонтаж Шаболовской башни в Москве. Краснодарская башня доказывает: металл живет долго.

Впрочем, в России есть и безупречный пример научной реставрации, разбивающий аргументы адептов столичного сноса. В Выксе Нижегородской области уцелела еще одна ровесница краснодарского гиперболоида — заводская водонапорная башня Шухова 1930-х годов. Когда Объединенная металлургическая компания взялась за создание музейного «Шухов-парка», сложнейшую конструкцию высотой почти 40 метров не сдали в утиль, а переместили и отреставрировали. Применив лазерную наплавку поврежденных узлов и точнейшее 3D-сканирование, реставраторы сохранили около 95% подлинного исторического металла. Проект заслуженно получил статус «Реставрации года» и гран-при престижных архитектурных премий, доказав: шуховскую сталь спасти можно — было бы профессиональное и гражданское желание.

Краснодару о таком подходе пока остается только мечтать. Недавние планы Росимущества по проведению локальных противоаварийных работ на верхней платформе башни — лишь полумера. Памятник по-прежнему не имеет целостной концепции реставрации. Его бак так и не восстановлен, а статус в сознании обывателей колеблется между «диковинным арт-объектом у ТРЦ» и безымянной декорацией.

При этом у некоторых горожан интерес к шуховскому авангарду жив — правда, держится он не на казенных программах, а на низовой инициативе. В 2018 году арт-группа «Кюс» превратила круглую смотровую площадку на макушке гиперболоида в «Вершину культуры» — независимую самоорганизованную галерею под открытым небом. Художники открыли на «шуховке» шесть бесплатных выставок, напомнив городу (и охране торгового центра), что по закону памятник архитектуры федерального значения принадлежит всем нам.

Хотелось бы, чтобы долю этого искреннего кураторского и гражданского энтузиазма проявили и местные власти. Чиновники будто бы продолжают воспринимать башню как неудобное обременение на балансе.

«Говорить об отношении к одной конкретной башне Шухова в отрыве от общей городской среды в корне неверно, — подводит итог историк Виталий Бондарь. — Это лишь один из множества памятников, отношение к которым необходимо пересматривать системно. И этот пересмотр не может начаться снизу или в одном отдельно взятом городе. Должно измениться отношение власти к наследию — не показное, не декларативно-парадное, а глубинное, по существу. Когда меняется государственная парадигма, следом за ней подтягивается и общество. Мечта ли это? Конечно, мечта. Но если мы перестанем мечтать и бороться за подлинность, тогда вообще можно опустить руки и перестать заниматься сохранением истории».

Шуховский гиперболоид в Краснодаре пережил индустриальный дефицит, фашистские бомбы, угрозу советского сноса, коммерческий шабаш девяностых и девелоперский напор нулевых. Он устоял на своих железных ногах. Теперь слово за Москвой.

Версия страницы для ПК