Иван Охлобыстин: О бабулечках, комплексе Бога и котиках из соцсетей

После предпремьерного показа "Соловья-Разбойника" Иван Охлобыстин рассказал о комплексе Бога, социальных сетях, сказках на ночь и планах поработать на шиномонтаже

21 ноября Иван Охлобыстин посетил Краснодар с презентацией нового фильма "Соловей-Разбойник", в котором он исполнил главную роль, а также выступил в роли сценариста. Предпремьерные показы, организованные  сетью кинотеатров "Монитор", прошли в киноплексе  "Семь звезд" и "Киноцентре" на Красной Площади на день раньше всероссийского старта.

По сюжету фильма бывший менеджер высшего звена оставляет благополучную жизнь ради борьбы с чиновничьим произволом. Герой уходит жить в лес, чтобы осуществлять беспощадные и бессмысленные вылазки для грабежа богатых. Его ближайшие соратники – бывший главбух Дебет, кузнец Молот и оперная певица Прима. Однажды шайка грабит машину с деньгами продажных полицейских. Для их поимки мобилизуются силовые структуры и суперагент, известный под кодовым именем Н7.

После фильма И. Охлобыстин ответил на вопросы и рассказал о комплексе Бога, социальных сетях, сказках на ночь и планах поработать на шиномонтаже.

Можно ли провести параллель между главным героем фильма и Вами? Вы тоже радеете за справедливость?

– Ну, он честнее. Отдельный респект и уважуха этому торговому центру (СБС-Мегамолл), тут уже iPad Mini продаются и пятые айфоны, и они серые все, чистая "пиратка". Вот это прямо аррх! Вот так и надо жить!

Что общего у Соловья-Разбойника с другими персонажами, которых Вам доводилось раньше играть?

– "За что его любить – за удаль? А как иначе". Мы вот себя всегда стесняемся, а каждый из нас – шедевр, Богом созданный. Мы должны друг друга воспевать, самореализовываться. Невозможно реализовать христианский принцип "Возлюби ближнего, как себя самого", если себя ненавидишь.
На себя в зеркало не надо часто смотреть. Надо понимать трезво, что ты – комбинация воспитания своих родителей, своего народа, своей страны, культурного наследия, все остальное. Уже исходя из этого, как самодостаточный объект ты начинаешь невольно с уважением относиться к сердцу, рядом открывающемуся. На наших территориях что ценится – возможность однажды сказать: "А, пропади оно все пропадом!". Так и любят, так и пьют, так и собой жертвуют.

То есть в жизни Вы, в принципе, такой же?

– Если все нормально с витаминами и по времени получается, то стараюсь.

Что подвигло Вас на создание такой беспощадной комедии?

– Жизнь беспощадная. Давным-давно я слышал: Гай Ричи, Гай Ричи, Тарантино… Но времени не было, а как появилось, я подумал: надо Тарантино по самые помидоры, чтоб не зазнавались, нос не задирали.
Лучше нас и раньше этого никто не делал. Вспомните "Белое солнце пустыни". Кто поспорит – "Злой, плохой, хороший" разве может сравниться, или там еще "Выходец с гор"? Все-таки это не "Белое солнце пустыни", потому что там вместе с пистолетами еще гигантское пульсирующее сердце.
Я в "Соловье-Разбойнике", кстати, для себя подправил "Белое солнце пустыни". Мало кто обратил внимание, но кто обратит, поймет, о чем речь идет. Это момент, когда участкового жена не пускает. Вот Верещагина она отпустила, и он погиб на баркасе. А тут не отпустила – и остался, и лекции начал читать в академии ФСБ.

На какую аудиторию рассчитан фильм?

– Мне кажется, когда люди говорят продюсеру: "Я хочу снять фильм на какой-то возрастной уровень и т.д.", то это брехня. Потому что как, блин, это рассчитать, на кого "Отцы и дети" рассчитаны?
Тут такая же история. Конечно же, это не рассчитано на детский сад, потому что дети просто не поймут, что к чему. И у них есть интересней мультики по 300 серий, где Капитан Америка, Каменный Человек, Человек-Паук и все остальное. Здесь конкуренцию не составишь.

А все остальное – на всех. Здесь о любви есть, о деликатности отношений. О том, что, бывает, ты горы сворачиваешь, небо на землю привлекаешь, а признаться в любви не можешь, не знаешь, как барышне сказать, чтобы не опозориться. С другой стороны, все то же самое – для мальчишек.
Я один смешной прочитал пост в соцсетях. Барышня одна написала, какая-то очень гламурная: "Там сексу нету, не пойду смотреть". Ее 150% компания потянет. Раз "там сексу нету" – значит, она этого ищет, где ей светит. А он обязательно захочет смотреть, где про пистолетики рассказывают.

Не боитесь, что зрителей фильма слишком шокируют кровавые сцены, полные насилия?

– Во-первых, это закон жанра. Во-вторых, вы никогда не обращали внимания, во что играют дети, в какие компьютерные игрушки? Это гораздо страшнее. Я думаю, что детей нам уже не напугать.
Жанр соблюден, и мы даже чуть-чуть чрезмерно сделали для того, чтобы изначально решить вопрос этики, чтобы люди могли слушать разговор, чтобы люди могли следовать сюжету, чтобы это было более искусство, нежели у наших коллег зарубежных. Они больше отдают предпочтение внешним эффектам. А мы все-таки воспитаны на классической литературе, для нас важна смысловая составляющая.

А своим детям какие сказки читаете?

– Признаюсь честно, читал я мало. У меня жена вот читает с их рождения – 16-17 лет читает уже. Каждый вечер чуть-чуть из Евангелия, что нельзя навязывать веру, только пример. Как говорил один покойный старец, когда его спросили, как воспитывать детей, он сказал: "Все очень просто: только методом простого примера. Все слова – пустые". Не хочешь, чтоб они курили – не кури. Не хочешь, чтоб они пили – не пей, чтоб не бузили – не бузи.

Вообще, нет другого лучшего метода, кроме как читать им перед сном. Оксанка (жена) читает немного Евангелия. И дальше прочитываем – весь Кир Булычев, Брэдбери. Причем взрослые налились уже, как груши, и все равно бегают, слушают сказки, по 3 раза прочитанные. Брэдбери дети уже сами читают, Васька уже на более серьезный уровень Брэдбери вышел, потому что он автор многоуровневый. И Лема еще, но Лем сложный.

А сам я – как чупа-чупс, хоть соси, как говорится, как конфету. Мне Карамзина подарили однажды, вот папа почитал. Это раз в год. Я вообще не читаю, получается. Я на великах с ними езжу и в спортзалы вожу.

Что было самым сложным при подготовке к съемкам и на съемочной площадке?

– Избежать ареста. Я сказал большую гламурную националистическую речь на самом большом стадионе страны (шоу "Доктрина 77"). Я думал, меня упакуют, честно говоря. Поел я хорошо, вкус разной еды запомнил, к устрицам не привык, родился удачно. Детей полно, друзей полно, кино наснято. И надо сказать то, о чем обычно на кухне говорят. И вот в Лужниках я сказал и после этого думал, что через какое-то время смекнут и упакуют. Приехал в Кострому, где снимал "Соловья-разбойника", людям говорю: надо скорее мои все сцены отснять...

А так из самого сложного – это финальный бой. У нас много трюковых сцен. Финальный бой в железных сапогах, 200 переворотов с выходом через плечо – это жесть вообще, несмотря на то, что я всю жизнь занимался единоборствами.
С нами краповые береты снимались. Они говорят после съемочного дня, с красными натуженными лицами, потные: "Ну у вас и работа! Слушайте, лучше уж Родину защищать". Все под холодной водой, все равно остываешь, такая на самом деле производственная ерунда. Чисто физически тяжело. А так у нас был золотой коллектив.

Собираетесь снять "Соловей-Разбойник-2"?

– Егор Баранов, режиссер, хочет, а я говорю: "Нет, не надо. Хорошо, когда законченное произведение". Мне кажется, не надо, потому что вряд ли мы сможем технически потянуть "Пиратов Карибского моря". Не даст нам никто 20 млн на постановку, а так, позориться перед народом – зачем…

 Кто Вы больше – актер, сценарист, драматург, режиссер?

– Сценарист. Во мне гордыня, проклятая, императора. Мне больше нравится, когда фильм вышел, смотришь –  как на экране двигаются люди, они любят, они расстаются, они умирают. Они родились буквально 3 месяца назад: чесал брюхо, пил "Тархун", щелкал семечки. И вот родилось это.

Синдром Бога это называется у литераторов. Хотя я закончил режиссерский. Я честно по всем законам снял фильм "Арбитр" (единственная полнометражная режиссерская работа Ивана Охлобыстина). Тогда еще фильм-нуар никто не снимал. Я прямо выполнил, как надо, призы получил, бабушке отвез в деревню.

Она очень боялась, что я диплом не получу и она в могилу сляжет до диплома, это ее была основная жизненная задача. Бабулечка была героическая, самая любимая женщина, царствие ей небесное. Мне везло вообще с женщинами в жизни всегда, и с бабулечкой особенно. Я ей привез приз. Сразу целого хряка отправили колоть. Я вообще хорошо колю. Нашим деревенским приз не приглянулся, не полюбился, не поняли они, за что этот приз. Не поняли, кто такой режиссер.
А я понял, что режиссерская деятельность все-таки не моя, во мне нет руководителя. Лучше всего, если бы в армии я служил как контрактник. Я очень хорошо стреляю и усидчивый. Я после того, как сделал свой первый полнометражный фильм, стал писать сценарии, мне больше писать нравится.

Чем предполагаете заниматься в будущем? Какие проекты предлагают?

– Предлагают что попало, доверяться им нельзя. А творческие планы… Надо сейчас, пока есть возможность, сниматься. Через какое-то время, я надеюсь, это кончится. Потому что реально я вас всех очень люблю, но я не Гагарин и не Шаляпин, чтобы вот до такой степени фоткаться.
Я вообще не понимаю, как себя вести. У меня рука отнимается подписывать эти штуки, и я все время в неудобняке, что я не успеваю написать всем. Я понимаю, что мы все состоим из памяти. Для людей этот сегмент памяти очень важен, и мне неудобно, что нельзя так спешно, надо людям уделять максимум внимания.
Поэтому я очень рассчитываю, что сейчас я с кино улажу все, и нужно им память вернуть – какая страна на самом деле самая главная. И в кинематографе тоже.

Поскольку о деньгах все задумались, не всем удается мелодрама. Давно делаются попытки какие-то, отношения мужчины и женщины. Но они такие слабенькие, на фоне того, что делалось перед этим. Еще у нас не умеют делать триллеры. Хотя у нас все для этого есть (смеется). Я готов написать триллер, причем на базе военного одного произведения, воспоминания. Мелодрама – триллер – еще "Интерны", а потом – все! К бабулечкам назад в деревню мне надо. Куда-нибудь в сельский приход, где даже не знают, что за Быков такой, и чтобы телевизоров не было.

А кем еще планируете поработать? Кроме актера-режиссера-сценариста?

– Вы будете смеяться! Бывало, еду со своим водителем –  татарин, ДМБ-82, ВДВ-шник, ему специально фонтан на день ВДВ готовят, чтоб он в нем пьяным купался… И мы едем мимо того места, где шинами торгуют. Глаз у меня зацепился: сидят ребята на корточках, уголовное такое, про шины говорят, про малину. И я подумал: "Блин, вот если много жизней можно, я б хотел еще на шиномонтаже поработать". Вот честно.
Вот прямо не лукавлю – до такой степени жизнь интересна, если к ней правильно подходить. Потому что у них свои истории, свои легенды, как они ездят на рыбалку – очень много того, что может быть интересно.

Вы не так давно стали активным и заметным участником блогосферы. Как Вам живется в социальных сетях?

– Мне твиттер оформили от "Евросети". Я люблю железки, у меня одно из образований – оператор ЭВМ. И когда топ-менеджером в "Евросети" начал работать, мне говорят: "Тебе нужен твиттер". Я отвечаю: "Ребята, я в соцсетях никогда, у меня дети там сидят". У них там все между собой, там эта любовь, сиськи-письки и девичья жизнь. А мне сказали, что все равно надо в твиттер обсуждать модели телефонов, чем я до сих пор, помимо всего прочего, и занимаюсь.

Мне нравится, когда человек имеет свое мнение. Когда делает это искренне и не в ущерб другим личностям. Нельзя быть первым за счет второго. Ты или первый, или никто. Самодостаточная личность – это очень важно, необязательно, чтоб Софья Ковалевская была. У нас в ленте и гопники есть…
Есть барышня, которая все время мне про кота своего пишет. Я сделать ничего не могу – ее банить не за что, она мне нравится. Она все время в какой-то тоске находится. Ни возраст не совпадает у нас, нет ни одной темы общей, и все равно говорю "Доброе утро", когда она мне пишет. Она то жилет кошке сошьет, то еще какая-то фигня. Мы спорим о том, почему Барака Обаму опять выбрали, а она Марусе (не помню уже точно, как ее кошку зовут) жилет сшила, и мы все рассматриваем кошку. Чуть-чуть безумие, но на самом деле мы, хомо сапиенс, должны поддерживать между собой отношения.

Я считаю, произошел интересный психологический казус. Техника и жизнь наша современная привели к тому, что мы не знаем наших соседей по подъезду, мы мало общаемся. В Интернете переписываемся, договариваемся встретиться, мало-помалу сводим к цивилизованному общению, либо надоедает та или иная соцсеть. Я Facebook свой не поддерживаю, только очень номинально, у меня туда из твиттера все уходит.

Где найти еще 6 часов к суткам, чтобы все успевать, как Вы?

– Я не знаю! Я так сетую по этому поводу, мне их так не хватает, я боюсь подохнуть! Но с другой стороны, нормальный мужик должен погибнуть либо в атаке (лучше – штыковой), либо от переутомления.
Я думаю, Господь каждому из нас дал несколько талантов. Задача любого педагога, в первую очередь, раскрыть их, а не дать знания, потому что знаний полно. Нет проблемы в знаниях – есть проблема в их систематизации. Надо выявить эти знания и двигаться, не обращать внимания на то, что да как, что там произойдет. Господь спасет, если искренне этим заниматься.

Версия страницы для ПК