"Исчезнувшая империя": ошибки разного возраста

Режиссер Карен Шахназаров, рожденный в СССР, песком засыпал все следы

Перед нами любовный треугольник на фоне календаря с датами 1973-й — 1974-й. Действующие лица — студенты столичного гуманитарного вуза.

Сергей — внук академика археологии; тогда подобных мальчиков тоже называли "золотая молодежь", а еще чаще "номенклатурными сынками", и неважно, что номенклатура была научная, а не партийно-советская. Происхождение — до поры, до времени, естественно — позволяет юнцу вести себя как попало. Дома он ворует дедовы книги, чтобы продать их в букинистическом магазине ради покупки джинсов и дисков, на советском языке — грампластинок. В институте не то что дерзит преподам, а просто их игнорирует, — доцента, вдохновенного историей партии, традиционно близорукую, а значит — беспомощную, "литераторшу"…
Один друган Сергея, Костя, вроде как сын дипломата, а потому еще более развязен в бытовом поведении: косяк в туалете во время танцев (не было понятия "дискотека", говорили так: "Ты пойдешь на вечер?") и полумотивированная драка — плевое дело. Второй дружок, Степан, наоборот — "хорошист" по жизни, сугубо положительный. Очевидно, из простой среды, где слушали песни советских композиторов и носили одежу фабрики "Большевичка".
Еще обозначены две девушки: Люда, невнятно оказавшаяся в Москве ("Папе квартиру дали"), скорее всего — дочка военного, и Катя с внешностью и повадками разбитной пэтэушницы из разряда "красоток".
Сергей начинает ухаживать за Людой; далее увидите сами.

Впрочем, для кого этот фильм по сценарию Сергея Рокотова и Евгения Никишова, имевший рабочее название "Рожденный в СССР"? Коллеги пишут, что он адресован скучающим по тем временам. Признаюсь, среди моих друзей и ровесников (мы как раз в середине 70-х заканчивали школу и поступали в вуз) таковых нет. Хороший социологический опрос показал бы, как оценивают ту эпоху "последние шестидесятники" с высшим образованием. Под рукой у меня нет цифр, но уверяю вас, что "Старые песни о главном" во всех смыслах придумали вовсе не мы.
Четыре-пять лет, и сменилось поколение. Уроженцы космического начала 60-х оказались самыми креативными в 90-е. В 1973-м Карену Шахназарову двадцать один год, а Константину Эрнсту и Леониду Парфенову, соответственно, — двенадцать и тринадцать лет. Детство всегда кажется раем, и эти "Песни…" — как и вся прочая мишура, как и пресловутая колбаса за два двадцать в перестроечной и постперестроечной публицистике, — задурили голову аудитории весьма прочно.

Но всегда были те, кому эстрада и колбаса, и те, кому требуется большее. Сын работника аппарата ЦК КПСС (впоследствии — советника Горбачева), Карен Шахназаров по определению из "вторых". Он знает, что в 1974 году на экран вышел не только фигурирующий в "Исчезнувшей империи" фильм "Иван Васильевич меняет профессию" — по Булгакову, между прочим, но и телеспектакль Эфроса "Всего несколько слов в честь господина де Мольера" по Булгакову же с Юрием Любимовым в заглавной роли. Он должен знать, что, безусловно, мы всеми правдами и неправдами проникали на спектакли Таганки (не только из-за Высоцкого), но также смотрели картину "Плохой хороший человек" Иосифа Хейфица и картину "Четвертый" Александра Столпера с Высоцким же.
По "ящику" уже, между прочим, шли "Семнадцать мгновений весны", а в кино — "Солярис" Тарковского и "Свой среди чужих, чужой среди своих" Михалкова. И Штирлиц вовсе не стал еще культовым героем, а вот исчезающая Хари и Банионис на коленях перед Гринько волновали всех, кто пытался думать. Охаянный же официальной критикой "Романс о влюбленных" Кончаловского доводил наши споры до ссор: там пела горячая цветная любовь, и никто не хотел ее сменить на унылые серые будни вокруг. Но ничего от тех споров, ни грамма "интеллектуального" нет в "Исчезнувшей империи". Здесь даже любовь — так, некая выморочная тень симпатии. И невозможно понять, почему все в картине такое назывное, плоское и однозначное...
Быть может, Шахзназаров хотел стилизовать свой фильм под среднестатистическую киноповесть 70-х, замученную цензурой? Но зачем?

Между тем, лучшие авторы и режиссеры стремились тогда в первую очередь говорить именно о молодежи — не потому, что она составляла киноаудиторию, как сейчас, а потому что интересны было разобраться в себе, в ровесниках — строителях, извините, будущего. Но правда была строго дозирована и в целом — недопустима. Свидетельствую, ибо пришла работать на "Ленфильм" аккурат в 1974-м: преследованию подвергалось даже обыкновенное здравомыслие, об "ином" и речи не могло идти. Ужас был кафкианский: нормальному человеку угадать претензии начальников невозможно, поскольку нельзя предвидеть абсурд. И все же возникли и остались в истории серьезные картины, в частности, о старшеклассниках — "Не болит голова у дятла" Динары Асановой (1974), "Дневник директора школы" Бориса Фрумина (1975), "Ключ без права передачи Асановой же (1976); этот вид кино теперь умер.
Чуть более старшим, студентам, уже совсем не везло: их подлинная жизнь не могла отражаться экраном. Ни так, как ее дает Шахназаров, — легкая фарца, ресторан, девочки, косяк, ни в полуандеграундном виде — с "правильными" книгами и "Голосом Америки" в глушилках, с Галичем на магнитофоне с катушками, с "фигами в кармане"…
И все шло только вниз. В очередной раз упомяну убитый в 1978-м фильм "Ошибки юности" — в центре как раз молодой современник, которому надо жить. Но цензура сказала: у него волчьи глаза, и это был приговор. Сценарист Эдуард Тополь и режиссер Борис Фрумин покинули страну, актер Станислав Жданько трагически погиб чуть позже…

Карен Шахназаров в 1975-м закончил ВГИК и дебютировал в полнометражном кино картиной "Мы из джаза" (1983), сделанной по канонам развлекательного кинематографа и ставшей настоящим хитом проката; мосфильмовско-голливудский стиль режиссер сохранил во всех своих последующих работах. В 1986-м вышел его "Курьер", действительно счастливо уловивший и ненавязчиво передавший баланс искренности и лживости той поры.
Затем настала эпоха отрицания "папиного кино", снимать по прежнему канону оказалось невозможно; поиски Шахназарова то в сатире, то в истории, то в фантастике, то в мелодраме не приводили к художественным удачам. Тем временем Карен Георгиевич стал очень видным кинодеятелем, авторитетным, награжденным и удостоенным; стал продюсером и директором объединения, а затем и студии "Мосфильм".
Казалось бы, делай что хочешь. Он позволил себе чистый арт лишь однажды — "День полнолуния" в 1998-м: сменил форму, заговорил о другом, сразу получил поддержку и признание критики, ее призы… но то ли чего-то испугался, то ли продюсер внутри задавил художника… Следующие работы вернули все на круги своя: профессионально, не более.

И вот новая картина, внешностью середины семидесятых. Формально практически безупречная стилизация под то время, назойливое совсем не так, как нынешнее. Отменна работа оператора Шандора Беркеши (эпизод объяснения Сергея и Люды на фоне зачехленной машины просто шикарен), художника Людмилы Кусаковой; точен кастинг (все написали о сходстве Александра Ляпина с Сергеем Бодровым-младшим, однако о бодровской харизме можно лишь мечтать).
Но в целом впечатление очень странное. Ибо герои Шахназарова в костюмах 70-х, в отличие от героев 70-х, никак не соотнесены с социумом и заняты чем угодно, только не размышлением и не своим делом. Совершенно как персонажи сегодняшних фильмов — впрочем, эти часто работают бандитами. Секс, музыка, шмудаки (термин питерских художников из группы "Митьки" — так они в свое время называли барахло, то есть "шикарные" вещи, вроде будущих музыкальных центров), ресторан, кайф… — набор абсолютно из фильмов текущего десятилетия.
Вот и получается: форма распалась с содержанием. А взрослый режиссер Шахназаров подделывается не под своих ровесников, а под нынешнюю киноаудиторию из ее попкорнового сегмента. Но до конца опять не идет: внедряет в фильм "прежние" представления о "серьезном". Болезнь матери Сергея и интеллигентская закваска его деда приводят, фактически за кадром, к тому, что в рецензиях советских времен называлось "жизненные трудности заставляют героя осознать свою ответственность и свое предназначение на земле"… тьфу.

В итоге, увы, картина не годится ни нашим, ни вашим. В меру назидательная, в меру сентиментальная, она слишком поверхностна и бессодержательна для старших. И слишком однообразно ровна и скучна — никаких эффектов-то нет и в помине — для младших.
Да, но причем тут империя? Советская империя — точно ни при чем. Вид Кремля, Брежнев по телеку, седой Козловский с "Заздравной", история партии на лекциях — в контексте картины не знаки империи, а лишь приметы окружающей действительности, известной как советский строй. Так и нынче вид Кремля, Президент по телеку, не знаю кто в нем же с какой песней, паблик релейшнз как учебная дисциплина — приметы наших дней. Сами по себе они абсолютно ни о чем не говорят.
Это вам не мучительное марево "Дней затмения" Александра Сокурова, не сверхнасыщенный раствор "Груза 200" Алексея Балабанова, "приговоривших", каждый в свое время и по-своему, к периоду распада и полураспада империю и, страшно сказать, Россию…

Люди живут там и тогда, где и когда угораздило родиться. Каждый пишет, как он дышит. Кому не хватает воздуха — эмигрируют или протестуют. Вроде бы, Шахназаров намекает на некое удушение — но реально показаны лишь менты, гоняющие фарцовщиков за контрабанду. То есть, гоняющие справедливо.
Дедушка Сергея, археолог, открывший некий Город ветров близ Хивы, вдруг говорит внуку: "Чингисхан покорил Хорезм просто: его солдаты засыпали песком все каналы, по которым в город шла вода". "Источники воды" — надо полагать, свободная мыслительная деятельность и вообще свобода. Но у персонажей картины, как и у нее самой, не наблюдается никакой такой потребности…
Старики спят, дети танцуют… обычный ход обывательских времен, говорит — скорее, проговаривается — Шахназаров. Древняя империя исчезла, вот остатки руин в пустыне. Красиво, мертво и должно быть поучительно. Все пройдет, государства падут, археологи будущих времен не отыщут там, где мы жили, даже глиняной птички, поскольку мы давно не лепим из глины. Нечего и трепыхаться. Удел любого, кто хочет быть не спалён, а на свой срок пригрет, — конформизм.

Так или иначе. Если тебе обстоятельства позволят, выучишь фарси.

Где посмотреть фильм "Исчезнувшая империя" в Краснодаре?

Версия страницы для ПК