Последняя глава? Как живет и почему умирает культовый книжный рынок Краснодара в Чистяковской роще

Удушающая аренда, равнодушие чиновников и невозможность повесить даже гирлянду без бюрократического отказа — чем живет культовый книжный рынок в Чистяковской роще

Книжный рынок в Чистяковской роще — культовое место, куда краснодарцы ходят за редкими книгами, учебниками и атмосферой еще с девяностых годов. Сегодня павильоны пустеют, продавцы уходят со слезами на глазах, а те, кто остается, говорят об удушающей аренде, равнодушии чиновников и невозможности повесить даже гирлянду без бюрократического отказа.

Специально для Юга.ру журналистка Валентина Найда сходила на книжный рынок и поговорила как с теми, кто еще держится, так и с теми, кто уже собирает вещи.

---

Еще в 1970-х на территории парка, который тогда назывался Первомайским, стихийно собирались букинисты и коллекционеры, тайно встречались спекулянты и обменивались редкими изданиями. В 1995 году ярмарку легализовали, и с тех пор каждые выходные сюда съезжались продавцы художественной литературы, учебников и канцтоваров, нумизматы и филателисты. По выходным в августе у прилавков стояли очереди — все родители Краснодара собирали детей к школе именно здесь. Общая площадь ярмарки — больше 12 тысяч квадратных метров, и когда-то это был настоящий рай для библиоманов, единственный рынок такого масштаба во всем Южном федеральном округе. Сегодня — скорее его тень.

Осенью 2025 года продавцы рынка забили тревогу: после очередной смены руководства плата за место выросла в полтора раза — с 15 до 22 рублей за квадратный метр в день. Один из продавцов, Виталий, записал видеообращение, облетевшее телеграм-каналы: «Это очаг культуры. Здесь есть книги, которых нигде больше не найти. И его хотят убрать, задавить, уничтожить. Рынок просто потихоньку задавят, и никто не будет виноват». Ходили слухи, что на месте рынка планируют строить жилой комплекс или торговый центр — рядом уже спиливали деревья. Другие книготорговцы подтверждали: аренду подняли резко, хотя она не повышалась около пяти лет. Власти пообещали не трогать территорию, но на рынке этим обещаниям давно никто не верит.

«С нас буквально дерут три шкуры»

Александр — человек старой закалки. Пока молодые предприниматели осваивают алгоритмы маркетплейсов, он привычно перебирает корешки книг в своем павильоне. Он — один из «отцов-основателей» рынка, здесь с самого первого дня. Помнит, как это место строилось, как развивалось, как становилось точкой притяжения для тысяч горожан.

В книжный бизнес бывший тренер по легкой атлетике и преподаватель вуза пришел не ради сверхприбыли — это был естественный финал долгого пути коллекционера.

«Я начал собирать книги еще в спортивной юности. Постоянные разъезды по стране давали уникальную возможность искать жемчужины в разных уголках республик. Тогда была очень развита система книгообмена, и я, признаюсь, немного увлекся, — вспоминает Александр. — В детстве, в семье военных, мы постоянно кочевали, своего угла не было, книг в доме — почти ноль. Наверное, отсюда и выросло это желание — собрать свою библиотеку, обрести нечто фундаментальное».

С тех пор в его жизни многое изменилось: большой спорт остался в воспоминаниях, а макулатурные талоны, за которые когда-то «давали» дефицитные собрания сочинений, стали музейным экспонатом. Когда спортивная карьера закончилась, именно накопленные книги определили дальнейший путь — в торговлю. А книжный рынок в те годы был на подъеме: народу — толпы, ассортимент — море, энергия — на десятерых.

Сегодня его павильон — островок демократичных цен в мире, где чтение стремительно превращается в элитарное удовольствие. Новые книги стали дорогими, и далеко не каждый может себе их позволить. Александр замечает, что читатель изменился — и не только в плохую сторону: «Люди стали избирательнее. Раньше скупали все подряд, «засоряя» полки случайным чтивом ради престижа. Теперь дома держат только самое ценное. Те огромные библиотеки, которыми раньше хвастались и которым завидовали, сегодня оказались никому не нужны. Это, в общем-то, честный подход к чтению». Но парадокс в том, что именно этот честный подход подрывает экономику рынка: покупателей стало меньше, а те, кто приходит, берут одну-две книги вместо десяти.

Александр не скрывает горечи. Книжный рынок, по его словам, стал «костью в горле» у крупных торговых сетей: цены здесь ниже, атмосфера — душевнее, формат — независимее. Но за последние годы, по его словам, «сменилась сотня директоров», а «арендная плата превратилась в удавку».

«С нас буквально дерут три шкуры, а чиновникам, кажется, все равно. Есть устойчивое ощущение, что дело не только в экономике. Слишком уж методично ликвидируют подобные площадки по всей стране, — делится он своими опасениями. — Мы это место строили своими руками, боролись за него, а теперь нас буквально придушили арендой. Повышают, чтобы мы ушли. И я боюсь, что долго мы уже не выдержим».

Александр уверен: за повышением аренды стоит нечто большее, чем экономический расчет: «Складывается впечатление, что кому-то наверху просто выгодно, чтобы люди читали меньше. И дело не в том, что на месте рынка планируют что-то строить. Задача кажется более глубокой — просто ликвидировать это место».

С грустью говорит он и о том, как меняется книжный ассортимент. Раньше полки ломились от великой литературы, а сегодня рынок заполонила «модная» продукция. «Самая популярная книга сегодня — «Оно» Стивена Кинга. Люди хватают ужастики, забывая о главном, — рассуждает Александр. — А книжная индустрия тем временем превратилась в минное поле. Печатают что угодно: от сомнительных тем до нецензурной лексики. В то же время вводят запреты, вычищают полки от «иноагентов». Это неизбежно бьет по карману: тиражи запрещенных авторов обрываются, логистика усложняется, все дорожает».

Вся рабочая жизнь Александра, некогда полная дружбы и общего дела, сегодня сузилась до размеров его павильона: «Раньше мы отмечали праздники всем рынком, поздравляли друг друга, дружили семьями. А сейчас… Сейчас даже дверь приходится закрывать, когда уходишь. Люди стали другими — закрытыми, недоверчивыми».

Несмотря на все сложности, Александр признается: именно книги помогли пережить трудные времена, когда финансовые сложности были у всех. Будучи преподавателем института с символической зарплатой и минимальной пенсией, он не раз оказывался в непростом положении. Книжный бизнес тогда стал спасательным кругом. Но сегодня этот круг, похоже, тонет сам.

«Я не завидую нынешней молодежи — у них другие интересы. Все эти разговоры про «цифровую эпоху» — лишь оправдание, чтобы не читать. А книга ведь осталась важнейшим социальным явлением, и она должна сохраниться именно в бумажном виде, к которому мы привыкли», — убежден он.

Слезы у прилавка

На рынке Юлия работает уже 19 лет. Она пришла сюда в 2007-м вместе с мужем, и с тех пор их жизнь была неразрывно связана с этими торговыми рядами. Юлия торгует в том числе игрушками и канцелярией — тем, что когда-то шло бойко, а сегодня приносит копейки.

«Мы арендуем только землю — по 700 рублей за квадратный метр в месяц. Это неподъемная сумма, — делится Юлия. — Все павильоны, металлоконструкции и прилавки мы строили и обустраивали полностью за свой счет. Кто-то годами создавал закрытый магазин, кто-то — открытый прилавок».

Для многих продавцов это место стало вторым домом, поэтому решение об уходе дается так болезненно. Юлия признается: если бы они снимали готовые ларьки, то давно бы уже свернулись. Но психологически невозможно в один момент «демонтировать» годы своего труда. Одно дело — упаковать книги, и совсем другое — спиливать, разбирать то, во что вложена целая жизнь.

«Вон женщина, видите, собирается — у нее слезы на глазах, — показывает Юлия в сторону соседнего ряда. — И это ждет каждого из нас».

Ситуация на рынке — лишь отражение общего кризиса малого бизнеса в городе. Достаточно проехать по улице Октябрьской, чтобы заметить, как одна за другой гаснут витрины, сменяясь однотипными табличками «Аренда». Все закрывается — не только здесь.

Покупательские привычки меняются стремительно: даже давние клиенты Юлии все чаще делают выбор в пользу цифровых платформ. Недавно она стала свидетелем характерного диалога, молодая девушка спрашивала у матери: «Здесь купим или на Wildberries?» Другая покупательница, приходившая раньше с грудным ребенком, объяснила прямо: «Пусть у вас будет дешевле, но я вышла в подъезд, забрала то, что мне нужно, и мне никуда с маленьким ребенком ехать не надо». Против такого аргумента у традиционной торговли оружия нет.

За последние месяцы продавцы написали множество обращений — от писем президенту до жалоб губернатору Кондратьеву. Торговцы просили об одном: придать ярмарке статус социального объекта, чтобы сохранить пространство. Ответа, который бы что-то изменил, так и не последовало.

Масштабы книжных запасов здесь действительно впечатляют. «Поймите, здесь сосредоточено колоссальное количество литературы, — поясняет Юлия. — У кого-то ларек на 12 квадратных метров, у кого-то — на 36. А теперь представьте, какой площади понадобилось бы помещение, чтобы разместить все эти коллекции». По словам продавцов, многие из этих книг — настоящая библиографическая редкость, которую невозможно найти даже в поисковиках маркетплейсов. «В библиотеках нет того, что есть на моих полках», — с гордостью говорит один из ветеранов книжных рядов.

Люди покидают насиженные места, не видя перспектив. Личные планы Юлии туманны: если рынок закроют, придется идти работать по найму. А что еще остается? Прибыль от торговли стремится к нулю, и многие остаются здесь лишь по инерции. Сегодня на рынке в основном пенсионеры: они приходят сюда не ради прибыли, а чтобы скрасить одиночество, зачастую тратя остатки пенсии лишь на то, чтобы оплатить аренду земли. Молодым здесь больше нечего делать.

«Воздушный пузырь» маркетплейсов

На фоне этого упадка, среди пожелтевших страниц советских изданий и пустующих павильонов, можно, однако, встретить и совсем другую энергию. Дмитрий вместе с супругой открыл здесь книжную лавку CognitioVerum. Оба — психологи по образованию, сейчас получают квалификацию педагогов-психологов, а супруга еще и ведет частную практику. Они пришли на рынок не просто продавать товар, а создавать сообщество — независимый магазин с упором на психологию, философию и ту литературу, которую сами ценят, читают и готовы рекомендовать. В их ассортименте практически нет книг, которые не прошли бы через их руки.

«Мы всегда любили это место, — рассказывает Дмитрий. — Для юга это уникальный рынок, но, к огромному сожалению, развитию здесь уделяют катастрофически мало внимания. Руководство сменяется, предпринимаются какие-то шаги, но реальных перемен нет. Если так пойдет и дальше, этот пласт культуры просто исчезнет».

Дмитрий — не из тех, кто привык просто наблюдать за угасанием. Он готов инвестировать в пространство вместе с другими продавцами: предлагали администрации за свой счет натянуть гирлянды — например, пустить по верху фонарики, готовы были даже подключить к собственной розетке. Ответ каждый раз один и тот же: бюрократические «нельзя» и ссылки на некий закон, который якобы запрещает подобные инициативы. Похожий отпор получила и другая предпринимательница, предлагавшая наладить фоновую музыку через уличные колонки для создания атмосферы.

«Отвечают: «Нужен человек, который будет за этим следить, мы не можем брать на себя обязательства». Но ведь это несложно! — разводит руками Дмитрий. — Я не сторонник обижаться и заходить в тупик — нужно искать пути решения. Но я понимаю и другое: бороться с системой в одиночку невозможно. Если бы рынок выступил единым фронтом, инициативы было бы проще продвигать. К сожалению, большинство наших коллег здесь абсолютно безынициативны».

Несмотря на скептицизм старожилов, Дмитрий смотрит на будущее книжной торговли не с обреченностью, а с профессиональным анализом. Его лавка CognitioVerum сейчас берет небольшой тайм-аут на пару месяцев: супруги решили пересмотреть формат, чтобы выйти из тесных рамок привычной торговли.

«Мы ориентируемся на людей, которые приходят к нам целенаправленно, — делится Дмитрий. — К нам заходят и молодежь, и глубокие пенсионеры. И для многих наше кресло, стоящее здесь с самого открытия, стало чем-то вроде островка спокойствия. У нас очень широкий круг читателей — люди приходят просто посидеть, полистать, поговорить».

Главным конкурентом сегодня принято считать маркетплейсы, но Дмитрий называет их «воздушным пузырем», который рано или поздно лопнет. И, кажется, он уже начинает потихоньку «сдуваться». По его мнению, покупатель начинает «прозревать»: за низкой ценой на платформе часто скрывается «неживой» образ товара — лишь картинка.

«Был случай: мужчина в нашем магазине выбирал книгу и тут же сравнивал цену с маркетплейсом. В итоге он сказал: «У вас 500 рублей, а я нашел за 400». Конечно, у них часто дешевле — они не платят за аренду, зарплаты сотрудникам и коммунальные платежи. Но люди не видят обратной стороны», — объясняет Дмитрий.

Обратная сторона, по его словам, заключается вот в чем: крупнейшими продавцами книг на маркетплейсах являются сами издательства, и они нередко «сливают» туда неликвид. Дмитрий сам заказывал книги с этих площадок и не раз сталкивался с браком: смазанный текст, поврежденные корешки, ошибки в печати. «Это книги, которые издательства не смогли бы реализовать в полную стоимость через книжные магазины, и они просто сбрасывают их на маркетплейсы. То, что невозможно продать в качественном магазине, там уходит в топ продаж», — говорит он.

Впрочем, сам Дмитрий остается верен «бумажной» магии. Пока мы беседуем о судьбе рынка, он берет в руки книгу, которую сейчас читает, — «Король в желтом» Роберта Чемберса. Это сборник рассказов, объединенных общей мифологией, который оказал огромное влияние на Лавкрафта и целую плеяду эзотерических и хоррор-авторов XX века. Отсылка к нему была и в культовом первом сезоне сериала «Настоящий детектив». «В этой книге есть легенда, будто пьеса «Король в желтом» сводила читателей с ума», — улыбается Дмитрий.

В каком-то смысле современная гонка за дешевизной на маркетплейсах — это тоже своего рода безумие. Люди покупают «картинку», лишая себя удовольствия подержать в руках настоящую, качественную вещь, прочувствовать ее вес и запах бумаги.

«Самые успешные здесь — те, кто книг не читает»

Среди продавцов, чья жизнь тесно переплетена с книгами, встречаются люди, чья философия выходит далеко за рамки простого бизнеса. Один из таких — Роман, работающий на рынке с 1995 года. Он — художник, букинист и, по его собственному определению, человек, «потерявший веру в человечество».

«Вам какой нужен взгляд — объективный? Я очень субъективный товарищ», — предупреждает он с порога.

Его наблюдения за рынком и посетителями полны горькой иронии. «Самые успешные здесь, из продавцов, — это те, кто книг не читает», — признается Роман. Культура потребления, по его мнению, слабая. «Ни один человек из тех, кто сюда приходил, не был по-настоящему интересным».

Сам Роман — человек с богатым внутренним миром, чьи предпочтения простираются от классики до философской фантастики. «Я обожаю «Мертвые души» Гоголя, перечитывал пять раз!» — делится он, рекомендуя к просмотру одноименную экранизацию Михаила Швейцера. В списке любимого — «Золотой теленок», а также «Кин-дза-дза!» — фильм, который, по его мнению, точно отражает траекторию развития современного общества.

До рынка Роман учился в художественной школе, но его взгляд на искусство сегодня скорее прагматичен. Недавно смотрел передачу об американском экспрессионисте Марке Ротко и остался равнодушен. «Если это не вызывает импульс, то что это?» — задается он вопросом. Хотя, оговаривается, против хорошей абстракции ничего не имеет.

Его путь на рынок был не столько сознательным выбором, сколько «течением, которое прибило». Когда-то он неосознанно сюда попал — и остался. Сейчас, признается, осознанно бы, может, и не стал. Но вот — работает. Наблюдает. Анализирует. И предлагает зайти на неделе, чтобы нарисовать мой портрет.

Несмотря на пессимизм относительно человечества и книжной культуры, Роман остается частью этого мира, храня верность своим принципам и, возможно, тайную надежду на то, что когда-нибудь «интересные» люди снова придут на смену «потерянному поколению».

Что ищут покупатели

Впрочем, покупатели пока еще заглядывают — пусть и не за тем, за чем приходили двадцать лет назад. Гульнара и Павел бывают на рынке один-два раза в месяц. «Мы здесь просто «глазеем», — признаются они. — Нам очень нравится здешняя атмосфера. Любим разглядывать антиквариат, ностальгировать: это все воспоминания из детства, предметы, которые когда-то были у наших бабушек».

Сегодня их улов — керамические кошечки для коллекции родственницы и редкие музыкальные диски для машины. «У нас до сих пор есть магнитола, и мы приходим именно сюда, потому что больше не знаем мест, где их можно найти — все только в одном этом павильоне», — объясняют они.

В этих словах — вся суть того, чем стал рынок для многих: не столько местом покупок, сколько местом, где можно найти то, чего больше нигде нет. Местом, которое существует вопреки логике экономики — на упрямстве, ностальгии и привязанности к бумаге, винилу и керамическим кошкам.

Последние строки

Пока продавцы пакуют остатки товара со слезами на глазах, а пенсионеры тратят последние деньги на аренду земли под пустеющими прилавками, задаешься вопросом: долго ли еще протянет это место?

Юлия, если рынок закроют, пойдет работать по найму — другого выхода не видит. Александр держится на упрямстве и любви к делу, которое когда-то спасло его в трудные времена, — но понимает, что силы не бесконечны. Роман продолжает наблюдать за миром с философским скепсисом, перечитывая Гоголя.

А Дмитрий пока не сдается. Берет паузу, переосмысляет формат, верит, что «воздушный пузырь» маркетплейсов лопнет и люди вернутся к настоящим книгам — к тем, которые можно взять с полки, перелистать и почувствовать запах бумаги.

Вопрос лишь в том, будет ли к тому моменту еще существовать место, где это можно сделать, — или книжный рынок в Чистяковской роще уже дошел до своих последних страниц.

---

* — международное общественное движение ЛГБТ запрещено в России и признано экстремистской организацией.

Версия страницы для ПК