19 марта 2009, 11:25 Ольга Шервуд

"Тайна Чингис Хаана": не остаться в этой траве

Режиссер Андрей Борисов возвел Чингисхана в поэтический чин

Младенец в люльке; вот он выбирается из теплой тьмы юрты на свет, босой, голопопый, трогательный; за порогом степь; он писает в траву. Мы уже знаем: это будущий завоеватель половины мира Чингисхан.

Каждое жизнеописание великой исторической личности провоцирует споры. Когда выходит книга типа "ЖЗЛ" (хотя называть нашего сегодняшнего героя "замечательным человеком" довольно странно), историки дискутируют вокруг свежей концепции деяний героя. Насколько они способствовали всепланетному прогрессу (понимаемому всяким и во всякое время по-разному)? процветанию государства? благополучию подданных, наконец?
Фильм же с крупной исторической персоной в центре оценивают совсем иначе: насколько новый образ героя соответствует сложившемуся уже портрету и захватывает ли сам рассказ. Оба мотива тесно связаны с актуальной традицией наших представлений о данной личности.

Голливуд, подобно Америке, сумел переплавить в своем тигле многие культуры. Да, по целому комплексу причин, заигрался и не только довел блюдо до полной неразличимости ингредиентов, но и, выработав унификационные модели восприятия, в своих денежных интересах успешно навязал их аудитории многих стран.
Вот мы и видим уже некую даже толпёшку Чингисханов, которые скачут по экранам, чтобы на девятой минуте после титров прекратить начальную битву, на сорок восьмой обнять целомудренно обнаженную красавицу, чья кожа красиво освещена живым огнем очага, еще пять раз схватиться с неприятелем, пострелять из лука, приласкать коня, проклясть врага, укорить друга за предательство и, в конце концов, сказать что-нибудь в века – нам, прямым и непрямым потомкам. Которым очень комфортно лицезреть такого понятного дикаря и очень удобно ужасаться его деяниям. Предусмотрительно оставленным за кадром – с целым рядом устных (в интервью) оправданий и объяснений сей скромности.

А когда вдруг течение картины выбивается из привычнейшего, ожидаемого русла, мы ерзаем в кресле кинотеатра и упрекаем автора в дилетантизме. Так случилось с картиной дебютанта в кинорежиссуре Андрея Борисова "Тайна Чингис Хаана". Действительно, не вполне совершенной. Имеющей вполне очевидные недостатки. Но, на мой взгляд, живой, интересной и нестандартной.
Ее появление вызвало на свет перечень фильмов о Владыке Степи всех времен и народов. Критики вспомнили старенького "Чингисхана" Генри Левина (1965, с Омаром Шарифом, Великобритания/ФРГ/Югославия/США), и все новые постановки. Украинскую "Тайну Чингисхана" Владимира Савельева (2002, с Богданом Ступкой), версию от Би-би-си "Величайший завоеватель Чингисхан" Эдварда Базалгетта (2005), "Сагу древних булгар" Булата Мансурова (2005/2006, последняя часть трилогии называется "Сага о любви дочери Чингисхана"), "Монгола" Сергея Бодрова (2007), "Чингисхан: На край земли и моря" по роману Сейити Моримуры от японца Синитиро Саваи (2007), и даже 30-серийное китайское телепроизведение Чжу Вэньцзе "Чингисхан".
К середине этого раздолья подоспел очередной раунд всепланетной коммерческой игры в "Человека года", и в 1995-м не то известная газета "Вашингтон пост", не то малоизвестный Всемирный информационный центр назвал Чингисхана человеком тысячелетия. Сей неожиданный респект, а также количество экранных воплощений персоны, кровавыми деяниями которой долгие десятилетия пугали российских/советских детей, надо было объяснить.

То, что жадный кинематограф просто добрался до нового тирана, события жизни которого можно показать на экране весьма эффектно, чем гарантированно привлечь поверхностное внимание масс, – аргумент недостаточный, неполный. Отец всех монголов, конечно, принадлежит к мифологическим фигурам первого (краткого) ряда, однако в принципе тиранов в истории достаточно, и на яркий свет выходят то одни, то другие совсем не случайно. И хотя мои коллеги-соотечественники (о зарубежных критиках не берусь судить) из всего перечисленного списка фильмов гарантированно видели только бодровского "Монгола" и, в лучшем случае, еще какой-нибудь один вариант, тенденцию определить не составило труда.

Критики стали рассуждать об инициировании интереса к Чингисхану начавшимся внутри России и в странах СНГ процессом самоопределения и всем этим комплексом споров о Евразийстве и Евразийском пространстве-менталитете. При этом закономерно присовокупили к циклу рассказов о Чингисхане знаменательную картину "Кочевник" – чудный опыт госзаказа, созданного по прямому повелению президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, о чем сообщал первый же титр.
В сценаристы этого первого казахского блокбастера (писали о бюджете в 30 млн долларов) привлекли одного из самых профессиональных советских кинодраматургов Рустама Ибрагимбекова, спеца по масштабным национальным проектам, выстроенным в голливудообразном ключе ("Утомленные солнцем", "Сибирский цирюльник" и т.д.). Режиссером наняли работающего в Америке чеха Ива Пассера ("Сталин", 1992), но тот, очевидно не смог совладать с духом степи даже при помощи местного постановщика Талгата Теменова, и версию для международного проката завершил все тот же Сергей Бодров, чья тесная связь с Казахстаном известна.

Перечислили критики также и очевидные геополитические предпосылки: всемирный тревожный интерес к Китаю, с одной стороны, и аналогичный к мусульманскому сообществу, с другой (Чингисхан, разумеется, не был мусульманином, но в голове малообразованного обывателя любой европейской страны восточный деятель почти всегда больше связан с исламом, чем с буддизмом).
Все упомянутые "чингисханские" фильмы (а также "Кочевник") постсоветского пространства – копродукции, созданные усилиями разных стран, прежде всего – Центрально-Азиатского региона и России, с привлечением американских и азиатских актеров, подчас достаточно известных, и не только в боевых искусствах. И все картины, как одна, представляют ВЕЛИКОГО ВОСТОЧНОГО КОЧЕВНИКА мудрым государственником, объединителем земель и племен, приверженцем закона и порядка. А что головы летели, как тыквы, что кровь перекрашивала реки, так "это время такое было" – недемократическое. Главное: поддержать зрителя в комфортной мысли: кроме широких скул и узких глаз, а также особенностей амуниции и снаряжения, Чингисхан ничем, ну почти ничем ведь не отличался, скажем, от Александра Македонского.

Примечательно, что собственно Монголия мало кого заботит. Ну памятник Чингисхану и его музей заняли место памятника и музея Ленина, а возрожденный культ еще грандиознее; ну, пишут о вере монголов в возвращение духа Чингисхана на землю в конце второго тысячелетия, после чего страна вернется к мировому господству (такая вот национальная идея у них), – нам-то что…
Меж тем, интересна судьба бодровского "Монгола". На стадии съемки замысел вызвал резкое сопротивление некоторых монгольских деятелей: им, понятное дело, не нравилось, что, по использованной для сценария версии Льва Гумилева, будущий Чингисхан, а пока Темучин, провел десяток лет в зверинце у китайцев в плену. И что жена Темучина Борте, тоже в плену, рожает сына от китайца. Монголы просили разные инстанции "разобраться", но в итоге фильм, совершенно политкорректно показавший "университеты" будущего реформатора степи и остановившийся на пороге его кровавых дел, стал номинантом на "Оскара", демонстрировался во многих странах и утвердил там новый миф о таком понятном западной цивилизации, повторю снова и снова, таком красивом и экзотичном герое.

А пока все это происходило, в прессу проникали сведения о новом грядущем байопике "Тайна Чингис Хаана" – теперь якутском. Вдруг выяснилось, что (читаем пресс-релиз) "Предки Чингис Хаана – Бэртэ-Чоно и Куо-Марал, как сказано в исторической летописи "Тайная история Монголов" (1240 г.), родом с западной части Тенгиса (Байкала) – современный Ольхонский район Иркутской области. Как гласят легенды, из этих же мест пришли прародители якутского народа с берегов Байкала по руслу реки Лена на Север. К тому же многие исследователи проводят параллель между самоназванием якутов – ураанхай сахалар и уранхайцами – элитной гвардией Чингис Хаана, возглавляемой военачальниками Субэтэй – Тохтоо и Джэбэ.
Интерес якутов к Чингис Хаану имеет глубокие исторические корни. Вот уже три столетия ученые убеждены в южном происхождении якутов: предки народа Саха некогда обитали в степях Центральной Азии (регион, в которых выходят Монголия и сопредельные районы Китая), затем – у западного берега Байкала… Якуты – потомки татаро-монгол? Возможно, и этому есть ряд доказательств. Они сохранили язык, в котором преобладают тюркские и монгольские слова, и традиционные занятия: якуты – единственный народ в мире, разводящий лошадей за Полярным кругом. Сквозь века якуты пронесли обычаи и древнюю религию степняков".
Прошу прощения за длинную цитату, но она помогает смягчить очевидный скепсис тех людей, которые посмеиваются над якутами: мол, они приватизировали Чингисхана. В этой "приватизации" много интереснейших фактов, желающие легко с ними познакомятся на сайте картины, рекомендую.

Тут важно другое. Проект повторяет предыдущие лишь внешне и в целом. Масштабная копродукция – "Ургэл В"(Россия), "Нямгаваа Фильм Продакшн" (Монголия), Brown Wolf Production (США) при поддержке Министерства культуры и духовного развития Республики Саха (Якутия) РФ, Министерства образования, культуры и науки Монголии; серьезный бюджет (10 млн долларов), интернациональная команда; сюжет – первая половина жизни Темучина; общий смысл – великий человек, который тактически вынужден был идти на кровавые дела, но стратегически нес благо своей земле и соплеменникам, а также завоеванным народам.
Все настолько вроде одинаково, что даже противодействие некоторых монголов картине Борисова тоже существует. И даже, совершенно симметричные казахстанским при выходе "Кочевника", опубликованы якутские упреки в том, что Республика Саха растранжирила деньги на сию "государственную саморекламу". Мол, автор романа "По велению Чингис Хаана" Николай Лугинов, а также режиссер Андрей Борисов, приближены к властной верхушке, а потому и получили финансирование. Особенно смешны подобные претензии к господину Борисову – министру культуры республики Саха, главному режиссеру Якутского государственного драматического театра имени П. А.Ойунского, народному артисту России, лауреату Государственных премий СССР и РФ.

Но тот, кто действительно не увидит коренных отличий фильма "Тайна Чингис Хаана" от предшественников, – тот не поймет его секрета и останется глубоко разочарован. Мы наконец получили картину, сделанную не по голливудским правилам. И сколь ни возмущайся нарушением жанрового канона, продуктивнее осознать: перед нами, насколько возможно, "аутентичное исполнение" Чингисхана.
Девять, кажется, языков звучало в работе, поскольку в ней встретились потомки народов из империи Чингисхана. Сами съемки шли в существенных для мировосприятия этих народов местах – там боги им всегда помогали, как и родная природа: в Якутии, на Байкале, в Хакассии, Монголии. О конных сценах, костюмах и поведении людей можно не говорить: они убедительны в своей натуральности.

Однако главное не в материальном. Задача авторов – не ориентация на этнографию, не желание половчее продать свой менталитет и обряды за банкноту любого окраса. Идейная сущность фильма, его духовное, так сказать, стремление (уж извините такой слог) очевидно: выразить душу собственного народа. Через историю и героя. Да, героя мифологизированного и опоэтизированного, но только таким герой и бывает. Особенно в пору национального самоосознания после веков духовного принуждения к чему-то неродному.
Душа всегда выражается таковой, какова она есть сейчас. А сейчас якутская душа, как и русская, кстати, пребывает в занимательной смеси языческого и православного, с добавкой советского и постсоветского. Андрей Борисов – ГЛАВНЫЙ РЕЖИССЕР Якутии (между прочим, я видела один его давний спектакль – "Пегий Пес, бегущий краем моря" по Чингизу Айтматову; замечательный). И вот в его картине совершенно невероятным образом сплетаются тенгрианство с христианством. Обожествление Неба (слоган картины: "НЕБО знает… ЗЕМЛЯ знает… и ТЫ узнаешь!") – Тенгри – как-то совпадает с верованием в библейского Творца.

Совпадает почти до цитат из обоих Заветов, Ветхого и Нового, что, конечно, удивительно слышать во время сеанса. Да еще мы видим крест – на амулете, которым обмениваются в раннем детстве Темучин и его названый брат Джамуха. Конечно, не православный, а присущий тенгрианству древнейший символ – крест равносторонний, что следует вовремя мысленно отметить, чтобы не подозревать создателей картины в христианизации персонажей. А это совсем нетрудно: главный герой, абсолютно в христианском духе, то и дело призывает к миру и закону (поскольку современный автор весьма озабочен прекращением войн и раздоров между всеми народами земли).
Более того. В фильме есть кадр: католический монах осеняет крестом Джамуху. Знающие люди говорят, что прототипом этого брата Иоанна (якобы именно он, окончив свою миссионерскую деятельность в степи, затем рассказал о юности Чингисхана Европе) послужил реальный францисканский монах Иоанн (Джованни) де Плано Карпини. Но знающих людей мало, а простые зрители недоумевают и даже смеются при виде фигуры полубезумного нестареющего человека в длинном бело-сером одеянии.

Сей смех еще раз свидетельствует: в большинстве своем мы готовы воспринимать лишь вариации уже известного. Но вот перед нами авторское высказывание, чистая поэзия кино (несмотря на блокбастерность и придаваемое "политическое" значение). А значит, интерес – не в общем, а различном. Ибо лишь малоинтересный и дешевый Макдоналдс – он и в Африке Макдоналдс.
Выдуманный мавр Отелло может быть любого цвета – белый, черный, желтый и красный. Реального Гитлера психологически безупречно играет российский артист – как бы ни были противоположны немец и русский, людям одной расы друг в друге загадки нет. Мы, россияне, – счастливцы как мало кто: в нас две расы, белая и желтая. Нам внятно все, сказал поэт. Поскреби как следует русского – обнаружишь в нем татарина, говорит пословица (правда, последние научные изыскания пословицу опровергают, однако она все равно сильнее). Признаюсь, что во мне, среди четырех-пяти иных, течет капля и якутской крови.

Если смотреть "Тайну Чингис Хаана" непредвзято – учитывая и синеву Байкала, и "театральность" режиссера Борисова, – то все эти обращения к Небу и, наоборот, взгляд вниз с высоко поднятой камеры, все эти кони и доспехи, одинаковые для большинства из нас лица (в чем стыдновато признаться), события и предания, кровь и земля, ритм и повторы, – всё становится объяснимо и логично. Становится понятно: экранных Чингисханов еще и мало, если учесть количество племен, которые этот вождь объединил и сохранил в теле тюркского этноса.
И ничего удивительного в том, что народы, сотни лет входившие в великую империю на шестой части суши, теперь, когда процесс ее распада пережил первый страшный этап, захотят и активно будут самоопределяться, "осваивая" тех богов, полубогов и героев, которые им кажутся более устойчивыми и надежными. Вот свеженькая смешная новость: какой-то украинец нашел родство своей нации с Буддой…

Человечество в целом – словно в языческих временах, в эпохе детства. Любому народу лестно оказаться поближе к трону "своего" верховного правителя-папы, будь он хотя бы кровавым тираном; подсознанка работает совсем древняя: увидит, как я усердно его превозношу, – помилует.

И мы, похоже, еще надолго в этой траве.